На дальних рубежах

Дипломаты высокого ранга — посланники, пожилые и, как правило, обремененные семьями, редко посещали клуб, но молодежь собиралась часто, и занятия в клубе находили по интересам. Приверженцы карточной игры садились за зеленые ломберные столики и обменивались лишь им понятными репликами, бильярдисты окружали два больших бильярда и здесь звучали резкие сухие щелчки ударяющихся шаров, любители острых вкусовых ощущений собирались в баре, а чаще в левой курительной комнате, куда бой приносил поднос с разноцветными бутылками и вазочкой льда; курили, смаковали напитки или их смеси и живо обсуждали события в мире.
Ивашников не был частым гостем в клубе; ему была поручена, как коренному дальневосточнику, что ассоциировалось в предоставлении начальства с таёжником, охотником и следопытом, оборона миссии от тигров!
Вот так-так, воскликнет любой читатель. Что за бездна экзотики. Да и правда ли это — едва ли не в центре столицы государства и вдруг — оборона от тигров? И, тем не менее, — факт. После начала японо-китайской войны сельское население страны, страшась военных действий, не приступало к полевым работам и, собрав очень маленький урожай, испытывало такую нужду, что люди мерли как мухи. В стране царили голод и болезни, множество людей сбежались в столицу, надеясь покормиться здесь, но королевские закрома были пусты, а раздаваемые миссионерами бесплатные обеды не могли утолить голод всех страждущих. По корейскому обычаю покойников хоронят только через несколько месяцев после смерти. А до похорон их оборачивают соломенными матами и ставят вдоль полей, часто неподалеку от дома. Голодные собаки и дикие звери обгладывает покойников, а тигры, те вообще стали нападать на стоящие на краю деревень дома и поедать живых людей. В эту голодную зиму тигры повадились и в столицу, так что приходилось выставлять вооруженную охрану для защиты миссии от полосатых хищников.
Тигра Ивашников пока ни одного не убил, даже и не видел, но уже прослыл великим охотником и чувствовал к себе, особенно со стороны женщин, повышенный интерес. Купить шкуру тигра или леопарда в Сеуле не было проблемой, но женщины просили его подарить шкуру убитого им лично тигра и он, немало сконфуженный, отчетливо понимая, что это скорее игра, обещал, обещал, обещал!..
Этим вечером собрались в холле у камина, пили сухой вермут, целый ящик которого любезно презентовал клубу капитан стоявшего в Чемульпо итальянского парохода, и катили по наезженной колее. Олег Николаевич, для начала, рассказал байку о традиционном корейском способе охоты на тигров, чем вызвал всеобщий интерес.
— Представьте себе, — по-английски рассказывал поручик, — двое корейцев собираются на охоту на тигра. Прежде всего, они едят суп из сердца тигра, тигровое мясо или пьют бульон из костей этого зверя, чтобы стать такими же отважными и не уступать ему в силе и ловкости. Потом они одеваются в синие холщовые куртки, повязывают головы синим или зеленым тюрбаном с цветными бусами, прикрывают шею ожерельями из цветных бус, а на грудь вешают нитки с бобовыми зернами. Один из охотников вооружается длинным копьем, а другой — коротким. Зная примерно, где тигр может сейчас быть, они с величайшей осторожностью продираются сквозь кусты или подлесок, упрашивая зверя явиться перед ними, но не называя его по имени. При охоте на тигра нельзя ни в коем случае называть его по имени — это табу. Обнаружив зверя, первый охотник, вооруженный коротким копьем, строит зверские гримасы, ругается, плюется, всячески оскорбляет тигра, чтобы разгневать его и спровоцировать нападение. Потеряв терпение от назойливого обидчика, тигр бросается на него, но ловкий охотник направляет копье в пасть зверя. Пока тигр старается перекусить или выбить из рук охотника копье, второй охотник сзади тычет длинным копьем ему в мягкие части. Удивленный, более того, пораженный такой дерзостью, тигр устрашающе рычит, причем широко разевает пасть. Первый охотник, пользуясь его оплошностью, вонзает копье дальше в пасть тигра и убивает зверя.
 
Слушатели негромко похлопали в ладоши мужеству охотников и искусству рассказчика. Чуть дольше всех, на два такта, чтобы привлечь к себе внимание, хлопал редкий здесь гость — католический епископ француз Митель. Одетый в широкую лиловую рясу, с белым кружевным воротничком и выбритой тонзурой на макушке, он выглядел столь безобидно и домашне, хлопки его мягких ладоней звучали столь тепло и глухо, улыбка была столь сладкой, что он казался старенькой ласковой бабушкой, желающей всем добра хранительницей домашнего уюта. Память у него была замечательной и, раз познакомившись, он не ошибался в именах, даже и непривычных для уха европейцев и трудных в правильном произношении корейских.
— С большим удовольствием выслушал я весьма занимательную историю о местном способе охоты на тигров, совершенно мне не известном, несмотря на довольно продолжительною знакомство со страной и обычаями. Способе, без сомнения, достойном высокочтимого мною барона Мюнхгаузена. А не расскажете ли вы о предлагаемом неким русским столь же замечательном способе колонизации Кореи вашими каторжниками? Способ, увы, не нов, его с успехом использовали англичане и французы при заселении своих колоний. Вспомним освоение Австралии, Новой Зеландии, Тасмании, Новой Каледонии и других остовов. Но ведь Корея — это не остров и не ваша колония, не так ли? И что это — частная инициатива, или реализация замыслов императорского правительства?
Ивашников почувствовал себя крайне неловко, да и Олег Николаевич смешался.
Епископ имел в виду одиозного Савина, бывшего корнета, воспитанника пажеского корпуса, героя громких уголовных дел и судебных процессов в Париже, Лондоне и Берлине. Отбыв каторгу, он поселился в Благовещенске и принялся бомбардировать Приамурского генерал-губернатора проектами заселения Кореи ссыльнопоселенцами, сибирскими бродягами и преступниками. За эти «остроумные» прожекты было приказало освидетельствовать его умственные способности; он же через Владивосток пробрался в Корею и вновь обратился, уже к посланнику, со своим предложением. Ему было велено немедленно убираться, что он и сделал, перебравшись, по слухам, в Сан-Франциско.
— Это не замысел правительства, — видя всеобщее внимание, в наступившей тишине ответил Олег Николаевич. — Автор столь нелепого, позорного и провокационного предложения — международный авантюрист Савин, о котором вы все должны помнить по его скандальным похождениям в Европе лет десять назад. С тех пор, несмотря на кандалы, он ничуточку не изменился. Наша же политика здесь — в Корее — нести свет учения, разума, культурного земледелия, забота об уничтожении эпидемических заболеваний и голода.
— Оно бы и было прекрасно, однако факты говорят об обратном, — по-прежнему благожелательно улыбался епископ Митель. — Возьмем свет учение. В Корее представлены миссионеры католики, пресвитериане, методисты, баптисты, а православного священника нет ни одного. Только католические миссионеры из «Общества иностранных миссионеров» основали здесь почти три десятка церквей, семинарию и два приюта для полутысячи воспитанников; обратили в христианскую веру более двадцати тысяч корейцев. Американское «Общество по распространению религиозной литературы» через своих эмиссаров продало, вручило, подарило почти сорок тысяч экземпляров религиозных книг — главным образом Библию. «Сеульский религиозный центр» заботится о приобщении к христианской религии, западной культуре и образу жизни столичных янбаней и чунъинов, в основном молодежь. Мы создали «Общество для поощрения женского просвещения» — ведь женщины не только хранительницы домашнего уюта, они — главные воспитатели подрастающих поколений и на возделанную почву легко ложатся зерна христианского вероучения. Миссионеры создали колледжи по подготовке корейцев-учителей. Это и наши, католические колледжи, и основанные американцами колледжи Пэчжэ и Хальберта, и английские колледжи в Сеуле и на острове Канхва. Выпускники этих колледжей уже занимают ключевые посты в окружении короля и в министерствах. Но оставим этот вопрос, хотя говорить можно еще долго. Теперь возьмем культурное земледелие. На ваших российских, поистине бескрайних просторах отличной пахотной земли вы собираете позорно нищенские урожаи, там царствуют голод и вызванные им болезни и бунты. Чему же вы можете научить корейцев? А миссионеры и здесь преуспели. Тот же отец Бодунэ — приобщает людей к христианской религии, лечит их и учит правильному землепользованию. Миссионеры в Сеуле, Пхеньяне, Гензане, Фузане и других крупных городах содержат приемные покои с аптечками, а то и пусть небольшие, но больнички, в которые постоянно обращаются местные жители. Мы, миссионеры христианской религии, постепенно, ежедневно, ежечасно, ежеминутно завоевываем, покоряем и просвещаем молодые сердца и умы, создаем общества, такие как «Тоннип Хёпхве» — «Общество независимости», «Общество для поощрения женского просвещения», «Сеульский религиозный союз»… Вы же, русские, кроме отряда солдат в Сеуле, не имеете здесь ничего. И вся ваша политика здесь напоминает рассказанную вами охоту с копьем на тигра…