Мастер осенних листьев

Унисса улыбнулась.
– На определенной ступеньке мастерства ты поймешь, что нет никакой разницы, улыбку или стихию ты складываешь из листьев. Важно совсем другое.
Эльга затаила дыхание.
– Что важно, мастер Мару?
Унисса посмотрела на ученицу.
– Важно желание расти, желание создавать, желание пробовать новое. Тебе все время должно казаться, что ты учишься, что впереди – настоящие чудеса и ты в силах овладеть ими. Надо нестись за оторванным листком, надо быть оторванным листком, чтобы познать ветер, скорость и небо. Поняла?
– Не совсем, мастер Мару.
– Что ж, – сказала Унисса, – тогда займемся тем, что насобирали нам по приказу энгавра.
Мешков с листьями было, наверное, шесть или семь десятков. Они высились пухлой полотняной горой, напирая на перила беседки с внешней стороны. Горловины стянуты бечевкой, на каждом – деревянная дощечка под узлом.
– Вот. – Мастер подала Эльге пустой мешок. – Живые перекладываешь, мертвые вытряхиваешь. Да не забудь перевесить бирку. Я буду разбирать с другой стороны.
– Да, мастер Мару.
Унисса пропала за горой мешков, а Эльга села на узкую лавочку и принялась за работу.
На первой бирке было вырезано «Кромарь». Что за Кромарь? Наверное, местечко, решила она. Такое же, как Подонье.
Развязав бечевку, Эльга сунула в мешок руку.
Листья, казалось, встревоженно зашелестели. Кто? Что? Берегись! Чужак! Девочка, фыркнув, пошевелила пальцами, нырнула ладонью к самому дну. Какой-то лист щекотно задел знак на запястье.
– Мастер Мару, а если большинство листьев хорошие, можно не перекладывать?
– Дурочка! – пришел ответ с той стороны горы. – Конечно, можно.
Через полчаса спина затекла.
Вроде и не много мертвых листьев, но дергаешь их, дергаешь, а они не кончаются. Вот еще один… Эльга с досадой выцепила узкий, весь в пятнышках побежалости лист бузины. Лети давай отсюда. Она швырнула его в небольшую кучку жухлых, скукоженных мертвецов. Знай свое место!
Солнце ползло по небу, сдвигая тень от беседки.
Стебель, лист, лист. И вот негодник спрятался. И в самом уголке. А вот еще два. Ф-фух! Эльга наконец закончила с первым мешком, повязала бирку и разогнулась.
– У меня уже четыре готовы! – крикнула Унисса.
– Так вы – мастер! – обиженно ответила Эльга.
– И ты учись.
– Как?
– Разговаривай с листьями!
– Да я с ними говорю-говорю, а они – глупые!
Мастер Мару рассмеялась.
– Ну, тогда не говори, а командуй. Я тебе печать на что ставила?
Командуй!
Эльга попихала ногой ближний мешок. Как тут покомандуешь, если не знаешь как? Не скажешь же, стройся, ну-ка, марш наружу!
Над крышей беседки взлетело несколько листьев.
Хорошо мастеру! Только захоти – и все скачет, кружит, раскидывается по одному мановению руки. А ей что?
Эльга притянула к себе мешок, размотала бечевку. Снова из Кромаря.
Мешок был набит от души. Девочка, хмурясь, сунула в него руку. Мертвых листьев было кошмар как много. Конечно, рвут все без разбора, а кому-то потом разбирай.
Эльга закусила губу, еще раз покосилась на Униссу.
Командуй… Она зажмурила глаза, сосредотачиваясь на чуть покалывающем листике-печати. Милый листик, давай мы с тобой…
Нет, не так. Пусть все мертвые листья…
Она вдруг почувствовала, как мешок словно вздохнул.
Пусть все мертвые… Нет, не так. Я же кто? Я – ученица. Почти мастер. Ну, не строго говоря. Но я учусь. И если я почти мастер, то…
Мертвые листья – ко мне!
Что-то клюнуло пальцы, раз, другой. Эльга разжала кулак и в радостном недоумении вытащила налипшие на ладонь листья.
Ура!
Радость была такой, что весь мир засиял яркими красками. Или это солнце выглянуло из-за крыши? Ах, не важно! Потому что дальше само пошло-поехало! Руку в мешок – руку из мешка. И снова, и снова. В мешок. Из мешка. Правда, листья липли только те, что рядом, и ладонью приходилось как веслом водить туда и сюда. Но все равно это было куда как лучше, чем дергать их по одному.
Мертвые – ко мне!
И знай пальцы растопыривай. Пустая ладонь. Полная. Семь листьев, восемь листьев. Или целых десять! Вот бы так рыбу в ручье ловить!
А то ходишь за Рыцеком по колено в воде…
Со вторым мешком в результате Эльга справилась раза в три быстрее, чем с первым. Курганчик коричнево-пятнистых трупиков существенно подрос.
– Я научилась! – крикнула Эльга.
– Молодец! – отозвалась мастер. – Сколько мешков?
– Два!
– Семь!
– Ну, ма-астер Мару-у… – плаксиво протянула Эльга, считающая, что наставница ее специально дразнит.
– Еще один, и завтракаем.
Так и получилось.
Прямо к остывшим лепешкам с медом и сметаной и ягодной водой в кувшинчике подоспел эконом, покивал, обходя худеющую гору, затем осведомился, есть ли у мастера отдельные пожелания.
– Есть, – сказала Унисса. – Мне нужен воск, золотой порошок и зола.
– Как много? – спросил эконом, на которого необходимость в перечисленном не произвела никакого впечатления.
– Немного. Порошка – на ладонь, золы – с кулак. Воска – кружку.
– Я принесу, – кивнул Канлик.
Когда эконом ушел, Унисса подмигнула Эльге:
– Ну что, ученица, как командуется?
Эльга энергично кивнула с набитым ртом.
– Сегодня и завтра я еще буду разбирать мешки вместе с тобой, но послезавтра, что останется, тебе придется разбирать в одиночку.
Эльга проглотила лепешку.
– Да, мастер Мару.
– Ну что, продолжим?
И они продолжили.
Солнце перескочило через беседку, затем, повисев над головой, принялось спускаться. Эльга замечала его, когда утирала пот со лба или сдувала с лица прилипший лист, и удивлялась, что оно находится совсем в другом месте, чем виделось только что.
Скакливое какое.
Еще два мешка она перебрала быстро, а с третьим, продолговатым, откуда-то из-под Куличей, разбиралась долго – рука устала, а пальцы скрючились и не хотели разжиматься.
Ветер играл мертвыми листьями, гоняя их по всему холму.
– Как ты там? – словно почувствовав Эльгину усталость, крикнула Унисса.
– Рука.
– Что – рука?