Мастер осенних листьев

А вдруг там Рыцек?
Она попыталась втиснуться между пышной горожанкой в косматой шубе и подмастерьем в теплой куртке, но ее без церемоний за шиворот, за сак, едва не за волосы, оттащили назад.
– Ай!
– Эльга!
Унисса выдернула ее из третьего ряда, взяла за руку. Прижимаясь к стенам домов, они двинулись от площади. Какой-то мужик, пахнущий пивом и луком, едва не зашиб Эльгу раскладной лестницей, которую ему приспичило нести именно в этот момент.
– Прощу прощения!
– Куда? – с отчаянием шептала Эльга, пока Унисса все дальше уводила ее от места, где боевые мастера примут награды из рук энгавра.
Барабаны рокотали – ба-ба-ба-ба!
– Сейчас.
Они добрались до широкой арки, в бесснежной глубине которой у закрытых ворот темнели пустые и рассохшиеся бочки из-под солонины.
– Фу! – Эльга зажала нос от гнилостного запаха.
– Помоги. – Унисса попыталась сдвинуть одну из бочек.
– Зачем?
– Мастеров увидеть хочешь?
Эльга кивнула.
– Перевернем, выкатим – встанешь на бочку, – сказала Унисса.
– Ой, да!
Эльга вслед за мастером уперлась ладонями в темный бок. Дерево было скользким и жирным. Вместе они расшатали и опрокинули одну из пузатых товарок. Внутри бочки что-то треснуло, она вздрогнула, но покатилась к выходу, стоило ее подтолкнуть.
– Сюда.
Унисса ловко завернула бочку, и они, тяжело дыша от усилий, поставили ее вверх дном. Барабаны сменили песню. Теперь они звучали: бум-бум-ба! Бум-бум-ба! Толпа заволновалась и разразилась криками.
Уже рядом!
– Забирайся!
Упрашивать Эльгу не пришлось. Она уцепилась за неровную кладку стены, краешком ботинка нашла опору – выгиб обруча и, оттолкнувшись вверх, очутилась на бочке. Донце скрипнуло, но выдержало.
– Видно? – спросила Унисса.
Эльга выпрямилась.
– Да, мастер Мару!
Красота!
Поверх голов темнела мостовая и покачивался тесный ряд горожан на той ее стороне.
Знаменосцы и почетное сопровождение из городской охраны уже прошли к площади, в легком изгибе пропали их крашеные шерстяные плащи.
– О-о-о! – взревела толпа показавшимся победителям. – А-а-а!
– Ёрпыль-гон! – закричала Эльга.
Ей жутко хотелось помахать рукой, но бочка и так угрожающе потрескивала.
– Рыцек!
Мастера с учениками и воины шли неторопливо, устало. Их было не так уж и много, около полусотни, и Эльга подумала, что это просто те, кто уходил воевать с тангарийцами из здешних мест или наделов, расположенных еще дальше от центра Края.
Шли они нестройно, островками вокруг мастеров, в полушубках и куртках, подбитых собачьим мехом, в островерхих шапках и штанах, заправленных в сапоги. Кто-то улыбался, кто-то находил в себе силы приветственно поднять руку. Эльга вдруг поняла, что они едва держатся на ногах.
– Слава! Слава! – заголосила толпа.
Вверх и на головы победителям полетело пшено. Словно не тающий, твердый снег. Разглядеть Рыцека среди бредущих к площади было невозможно.
– Рыцек!
Как тут перекричишь толпу? Только горло надорвешь. Его уже покалывает острыми иголочками изнутри.
– Рыцек! Это я – Эльга!
Эльга вытянулась, чтобы Рыцек заметил ее, стоящую на бочке. Только никто не смотрел в ее сторону.
Может, Рыцека и нет здесь?
– Мастер Мару, – едва не прорыдала Эльга, – он не слышит.
Унисса подняла глаза на ученицу.
– Тебе он так нужен? – спросила она.
В руках у нее была доска, на которую мастер почти не глядя бросала листья. Колено поддерживало доску снизу, а пальцы набивали пестрый букет, с Эльгиной высоты перевернутый и неузнаваемый рисунок.
– Да!
– А помнишь, я показывала тебе донжахин? – спросила Унисса. – Красный, лапчатый.
– Друг-приятель?
– Конечно.
– Но как мне его использовать?
– Шепни имя и пусти по ветру, – сказала Унисса и уткнулась в букет.
Эльга поспешно сунула руку в сак. Донжахин, донжахин, миленький!
Последние воины брели мимо. Пшено желтело на мостовой. Толпа смыкалась в отдалении и тоже медленно подвигалась к площади.
Барабаны рокотали. Ветер доносил запахи дыма.
Ну же! Где ты там? Руку – глубже. Донжахин снулой рыбкой толкнулся в пальцы. Почти завял. Эльга поднесла его к губам.
– Рыцек, – прошептала она и, вытянув руку, отпустила листок с ладони.
Темно-красный друг-приятель кувыркнулся в воздухе и, вихляя, полетел над головами к проходящим воинам и мастерам боя. Его дернуло в одну сторону, в другую, занесло вперед, и Эльга во все глаза следила за ним, чтобы не пропустить, куда он упадет.
Ах! Лист спикировал вниз, к группе из пяти человек, чуть ли не на грудь к долговязому воину, несущему в руке короткий округлый щит. Воин поймал донжахин, поднес к лицу и вдруг повернул голову прямо туда, где стояла на бочке Эльга.
– Рыцек!
Увидел!
Девочка бешено замахала рукой, но тут опять понеслось:
– Слава! Слава!
От ворот наплыла толпа, держась от бойцов на расстоянии десятка шагов, не больше. Многие кричали что-то радостное и воинственное. Они казались преследователями или погонщиками в пестрых одеждах.
– Рыцек!
Донжахин, зажатый в кулаке, на крик Эльги взмыл вверх, но сразу пропал. Толпа набухла, и под ее весом, возгласами, пшеном победители тангарийцев протиснулись в поворот.
Несколько мгновений – и мостовая оказалась пуста. Лежали в пшене потерянные и затоптанные шапки.
Эльга спрыгнула с бочки.
– Мастер Мару, нам надо идти на площадь!
– Зачем? – спросила Унисса.
– Там – Рыцек!
– Ты хочешь найти его там?
Унисса медленным, раздумчивым движением нанесла последний штрих и посмотрела на ученицу поверх букета.
– Да! – выпалила Эльга, которой только нерешительность мастера мешала умчаться за всей толпой.
– Ох, – вздохнула Унисса, – влюбленные ученицы почему-то удивительно глупы.
Эльга вспыхнула.
– Я вовсе… Мы просто оба из Подонья!
– Видел он тебя где? – улыбнулась мастер.
– Здесь, на бочке.
– Значит, если в твоем Рыцеке имеется чуточку больше ума, чем у тебя, искать тебя он будет здесь. Как думаешь?