Девять месяцев на прощение

Лишь когда по экрану побежали титры, он с заметным сожалением выпустил меня из объятий и сказал:
– Я не думал, что этот фильм тебя расстроит. Не знал, что он так трагично заканчивается. Прости.
– Ничего страшного, – отозвалась я. – Я часто плачу над фильмами. Над книгами тоже.
– Вот как? Удивительно… Я таких, как ты, ещё не встречал.
– Вы мне это уже говорили, – заметила я.
– И с тех пор моё мнение не изменилось.
Мужчина провёл кончиками пальцев по моей ещё влажной щеке, затем наклонился и легко, едва касаясь, собрал губами ещё не высохшие слезинки. У меня замерло сердце. Это было так… непохоже на всё то, что он делал раньше. Сейчас в его прикосновениях чувствовалась нежность, даже трепетность. Он точно боялся действовать настойчиво, как в первое время.
Неужели это всего лишь хитрая тактика обольщения, а я попросту наивная дурочка, жертва расчётливого соблазнителя? Я боялась об этом думать, и в то же время предупреждения Лильки не давали покоя. Что, если она права, а я прямо сейчас делаю ещё один шаг к разверзнувшейся передо мной пропасти?..
Я отстранилась, сделав шаг назад.
– Нам, наверное, уже пора… Фильм закончился. И меня ждёт дедушка, я должна проверить, выпил ли он все свои лекарства.
– Когда ты уже меня с ним познакомишь?
– Вас? Зачем? – не поняла я. – Разве начальников знакомят с родными?
– Начальников, может, и нет, а вот ухажёров – да. Я так понял, он у тебя человек старой закалки. Значит, всё должно быть как положено.
– Вы серьёзно? – опешила я. – Думаю… сейчас не лучшее время. Он может разнервничаться. Давайте в другой раз, когда дедушке станет лучше. Хорошо?
– Как скажешь. Может, что-то нужно? Лекарства, консультации узких специалистов? Мой отец тут взялся спонсировать медицинский центр. Он только недавно открылся.
– Пока всё, что нужно, у нас есть. И в районной больнице хорошие врачи. Но спасибо, – отозвалась я, пытаясь привыкнуть к мысли о том, что Булатов пожелал официально представиться моему деду.
Следующее свидание тоже было в кино. На этот раз кинопоказ проводился на открытом воздухе, вечером. С погодой повезло, а ещё мы с Арсланом заняли выгодные места, и он купил для нас два стаканчика кофе. В этот день босс выглядел очень демократично в джинсах и футболке, мало чем отличаясь от остальных парней, которые здесь присутствовали. Впрочем, теперь я знала, что его одежда стоит значительно дороже, чем у большинства.
Мы смотрели комедию. Громко хохотали вместе со всеми. Прихлёбывали кофе, а после фильма – и это удивило меня едва ли не больше всего – мужчина затащил меня в круглосуточный Макдональдс, где мы набрали еды и переместились на лавочку в ближайшем сквере.
– Я думала, что Арслан Булатов питается только в шикарных ресторанах, – хмыкнула я, недоверчиво глядя на весь тот фаст-фуд, что он заказал.
– Обычно да, – откликнулся мой спутник, впиваясь крепкими белыми зубами в двойной рыбный бургер. – Но иногда это до ужаса надоедает. Только никому не говори, – добавил со смехом.
– А вот и расскажу! – тоже засмеялась я. – Всем расскажу! Объявление в офисе повешу!
Почему-то сейчас я чувствовала в его обществе небывалую лёгкость. Как будто меня впервые отпустили мысли о том, что мы очень разные, что я ему не пара и прочее, что прежде упорно лезло в голову. В конце концов, живём один раз. Так почему я не могу просто наслаждаться жизнью хотя бы чуть-чуть? Тёплой летней ночью, ароматом цветущих лип, хорошим фильмом, вредной едой, близостью человека, которому не просто приятна моя компания, а нечто большее… Которому я нравлюсь такая, как есть. Пусть даже он всего лишь хочет затащить меня в постель, сколько можно держаться за эту девственность? Все девчонки, с которыми я общалась, вон уже давно с нею распростились. И не лучше ли лишиться её с опытным мужчиной, чем с неловким вчерашним мальчишкой, который и целоваться-то не умеет?..
Однако в тот день что-то всё же остановило меня от того, чтобы сделать первый шаг навстречу. То ли страх, то ли робость. Я снова удержалась на грани, но на прощание, проводив меня до квартиры, Арслан вдруг крепко обнял меня и прошептал, касаясь губами моего виска:
– Спасибо, Яся, я ещё никогда не был настолько живым…
От этих его слов всё во мне затрепетало. Бабочки в животе? Набившее оскомину сравнение, но я в самом деле ощущала нечто похожее. Как будто внутри меня зажглось маленькое солнце, которое пульсировало, с каждым моим вдохом становясь всё больше. Я повернула голову, скользнув губами по слегка колючей щеке мужчины. Быстро поцеловала его в уголок рта, и тут скрипнула дверь. На лестничную площадку выглянул дедушка.
– Вот и моя гулёна пожаловала… – проворчал он, окинув взглядом меня и Булатова. Мы не успели расцепить объятия. Только сейчас запоздало я попыталась отпрыгнуть от него, но тот удержал меня левой рукой, а правую протянул дедушке для рукопожатия.
– Арслан Булатов, – представился уверенно.
– Георгий Аркадьевич Туманов. И что же ты, Арслан Булатов, можешь сказать в своё оправдание? На дворе скоро светать начнёт, и этой барышне давно пора спать.
– Скажу, что хочу встречаться с вашей внучкой.
– Просто так встречаться или? Каковы твои намерения? У Яры никого больше нет, кроме меня, и я хочу знать, останется ли у неё кто-нибудь, когда меня не станет.
– Ну деда! – воскликнула я. – Не говори так! Ты ещё много лет будешь со мной!
– Так как? – снова обратился дедушка к моему спутнику, который наверняка уже пожалел, что поднялся со мной на пятый этаж. А, может, нет? Ведь сам же говорил о знакомстве, вот только я вовсе не хотела с этим знакомством торопиться… Ещё и такие вопросы… Мы же не в девятнадцатом веке, в самом-то деле!
– Не просто так, – ответил начальник, когда я уже готова была утащить его за руку из подъезда. – Она мне нравится. Очень.
– То, что Яра когда-нибудь кому-то очень понравится, для меня не новость, – хмыкнул дедушка. – Что ж, ладно, заходи. Пойду чайник поставлю.
– Надо было попрощаться на улице! – негромко произнесла я, пока босс разувался в прихожей. Не верилось даже – Арслан Булатов здесь, в нашей скромной квартире, где серьёзный ремонт не делали лет пятнадцать, если не больше. Но не выталкивать же его, раз уж зашёл.
– Я всё равно собирался с ним встретиться, – напомнил он мне.
– Но не сейчас же!
В гостиной пахло лекарствами. Уже ставший привычным навязчивый запах, казалось, пропитал стены. Запах тоски и безнадёжности. Но дедушка держался, и я тоже. Я действительно верила, что он ещё долго не оставит меня в одиночестве, присоединившись к тем, кого уже давно не было рядом. Думать о том, что будет, когда не станет и его, не хотелось. Да, я не чуралась работы и успела стать вполне самостоятельной в быту, но дело же не в этом, а в той родственной близости, в связи между поколениями одной семьи, из которой у меня остался один только дед.