Камень Книга одиннадцатая (СИ)
Дочери полковник решил не звонить — вряд ли Елена в курсе происходящего, а беспокоить ее по пустякам, когда рядом находятся все эти высокородные отпрыски главных родов, точно не стоило.
Без одной минуты семь Панцулай вошел в ресторан «Сахалин». Не успел он дойти до гардероба, как к нему направилась симпатичная девушка-администратор:
— Господин полковник, добрый вечер! Вас ожидают?
— Да. Столик должен быть заказан на фамилию Пафнутьев.
— Конечно, господин полковник! — мило улыбалась девушка. — Позвольте предложить вам воспользоваться услугами гардероба, и я вас проведу.
— С удовольствием! — кивнул Панцулай.
Оставив шинель и папаху в гардеробе, полковник, ведомый администратором, прошел в зал и оценил выбор ресторана Пафнутьевым: светлые, неброские тона на стенах, украшенных картинами с морским уклоном, грамотно расставленные столики, барная стойка из темного дерева, негромкая музыка из потолочных динамиков. Самое же главное — ресторан явно пользовался популярностью, потому что, несмотря на будний день, свободных мест практически не было. А вот и глава Тайной канцелярии, выбравший столик в самом углу зала, а с ним, кто бы сомневался, сотрудники охраны…
— Виктор Викторович, — встал из-за столика Пафнутьев и протянул руку, — добрый вечер!
— Добрый вечер, Виталий Борисович!
— Виктор Викторович, позвольте представить вам мою супругу, Елизавету Прокопьевну.
Из-за стола поднялась очень приятная и улыбчивая дама средних лет, которая рядом с вечно хмурым главой Тайной канцелярии смотрелась… несколько неуместно.
— Виктор Викторович!
— Елизавета Прокопьевна! Очарован! — Панцулай поцеловал протянутую руку.
И тут же подумал, что присутствие на ужине супруги Пафнутьева делает ситуацию еще запутаннее.
— Присаживайтесь, Виктор Викторович, не стесняйтесь. И изучайте меню. Кстати, обязательно закажите краба — он здесь особенно хорош! Собственно, мы с супругой ради местных крабов и посещаем «Сахалин» уже в третий раз.
— Спасибо за подсказку, Виталий Борисович, обязательно закажу…
Пока Панцулай изучал ресторанное меню, он успел заметить краем глаза странные манипуляции охраны Пафнутьева за соседним столиком — двое мужчин умудрились расположить между блюд с холодными закусками ноутбук военного образца, три переносных рации, непонятную квадратную приблуду с мигающими индикаторами. Когда же канцелярские нацепили на головы еще и наушники с микрофонами, полковник напрягся — не хватало еще поучаствовать в какой-нибудь мутной операции Канцелярии, после которой задолбаешься отписываться по основному месту службы. Сам же Пафнутьев, от взгляда которого не укрылось внимание Панцулая к своим коллегам, обозначил улыбку:
— Сами понимаете, Виктор Викторович, государева служба, будь она неладна… Кроме того, в Москве в свете последних событий в Испании неспокойно, вот и приходится быть постоянно в курсе оперативной обстановки.
— Я понимаю, Виталий Борисович, — кивнул полковник. — Сам последние лет пятнадцать живу в подобном режиме…
Дальше все пошло по стандартному сценарию: официант, принявший заказ, ничего не значащий светский разговор под белое вино, легкий салатик из морской капусты и крабовых палочек, обсуждение достоинств и недостатков кухни из морепродуктов, краткие отвлечения Пафнутьева на звонки и непонятные реплики его подчиненных из-за соседнего стола. Под крабов пошел уже серьезный разговор:
— Как вам новая должность, Виктор Викторович? — Виталий Борисович с хрустом отломил от своего краба здоровенную клешню.
Панцулай, ожидавший чего-то подобного, снова напрягся:
— При всем уважении, Виталий Борисович, но мою должность я буду обсуждать по приказу, в присутствии вышестоящего командования, и никак иначе! А если вас интересуют бытовые подробности, то кабинет мне выделили уютный, служебная «Волга» достаточно новая, гостиницу подобрали в самом центре.
Невозмутимый Пафнутьев глянул на улыбающуюся супругу и продолжил:
— До меня дошли слухи, что ваше назначение в центральный аппарат Пограничной стражи не очень понравилось очень и очень многим тамошним постоянным обитателям. Ничего такого не замечали?
Панцулай поморщился:
— Виталий Борисович, вы переходите все границы приличий! И на ваши незатейливые вербовочные подходы, о которых я в письменном виде доложу своему командованию, отвечу категорическим отказом! А сейчас, прошу прощения, вынужден откланяться! — Полковник встал и натянуто улыбнулся супруге канцелярского. — Елизавета Прокопьевна, было очень приятно познакомиться!
Однако его попытался остановить Пафнутьев, который тоже встал:
— Виктор Викторович, прошу меня простить! Вы неправильно поняли. Прошу вас, присядьте и дослушайте меня до конца, а уже потом решайте, уходить вам или оставаться.
Панцулай размышлял недолго, буквально пару секунд, после чего кивнул и уселся обратно на свое место. Занял свое место и Пафнутьев.
— Итак, Виктор Викторович, — продолжил он, — позвольте мне объяснить вам свое поведение. Во-первых, никто вас не собирался никуда вербовать. Согласитесь, надо быть полным идиотом, чтобы без тщательной подготовки и организации грамотной провокации склонять к сотрудничеству опытного офицера спецслужб, который совсем недавно не побоялся заявиться домой к великому князю Алексею Александровичу с требованием объяснений по известному поводу. Логично, Виктор Викторович?
— Логично, — кивнул тот.
— Во-вторых, Виктор Викторович, — Пафнутьев растянул губы в улыбке, — если бы оперативная обстановка того требовала, я бы вас в любом случае склонил к сотрудничеству. Верите?
Панцулай, хмуро смотревший на канцелярского, молчал, а к «беседе» решила присоединиться Елизавета Прокопьевна:
— Виктор Викторович, — тоже улыбнулась она, — мой супруг слов на ветер не бросает и если говорит, что сможет склонить к сотрудничеству, то так оно и будет. — Пафнутьева повернулась к мужу. — Дорогой, налей мне, пожалуйста, вина. И давайте уже выпьем, а то атмосфера за столом слишком накалилась…
Пили молча, а когда бокалы опустели, Виталий Борисович продолжил:
— В-третьих, Виктор Викторович. Открою вам небольшой секрет, который секретом на самом деле не является: мне ежедневно на стол кладутся такие же сводки по деятельности наших министерств и ведомств, какие получает и государь. Естественно, есть ряд вопросов, которые мне знать не положено, но все же я в курсе текущей деятельности и практически всех операций, проводимых в том числе и Пограничной стражей. Кроме того, у моего ведомства весьма обширная сеть добровольных и не очень осведомителей, некоторые из которых носят и лампасы. Теперь вы должны понимать, что так внаглую вербовать вас для меня нет никакого смысла, мне проще воспользоваться… услугами ваших непосредственных командиров.
Панцулай кивнул:
— Хорошо, Виталий Борисович, вы меня убедили. Но тогда, может быть, вы посвятите меня в то, что делает скромный провинциальный полковник в обществе такого могущественного человека, как вы?
— Охотно, Виктор Викторович, — Пафнутьев растянул губы в улыбке. — Как вы уже поняли, великий князь Алексей Александрович принимает некоторым образом самое активное участие в судьбе вашей дочери Елены.
— Да, я это понял и не сказал бы, что мне это нравится.
Пафнутьев проигнорировал последнее замечание полковника и продолжил:
— Это участие великого князя распространяется и на родичей Елены, особенно когда эти родичи имеют перед родиной огромное количество заслуг. Ответьте честно, Виктор Викторович, — канцелярский впился взглядом в глаза пограничника, — считаете ли вы свое новое назначение заслуженным?
Панцулай на секунду отвел глаза, а потом ответил:
— Скажу так, я потомственный военный, привык выполнять приказы, и, если командование посчитало возможным назначить меня на эту должность, значит, у командования были на то причины. Мое же личное отношение к назначению не имеет к делу никакого отношения — я русский офицер и обязан с честью выполнять свои непосредственные должностные обязанности.