И меркнет свет

Она снова упала на кровать, опустошенная. В крови все еще бурлила ярость. Она прогнала последнего человека, у которого была хоть какая-то причина заботиться о ней. Она оживила самые худшие страхи о себе. Как и сказала Странница тогда на корабле, иногда пророчества воплощаются в жизнь, потому ты сам в них веришь.
Ей нужно уйти. Отправиться куда-то, куда угодно, чтобы не оставаться здесь. Ей нужно найти Беру.
Именно эта последняя мысль заставила ее встать на ноги. Она тихо собрала сумку и подождала, пока лагерь затихнет на ночь, прежде чем выскользнуть из палатки.
– Гадал, когда же ты выйдешь, – донесся снаружи тихий голос.
Эфира замерла. В тусклом лунном свете она различила фигуру, прислонившуюся к дереву возле палатки.
– Гектор, – произнесла она. – Что ты тут делаешь?
– И зачем же ты сбегаешь посреди ночи? – спросил Гектор. – Или вообще-то почему бы мне не угадать? Ты идешь за ней.
Эфира поправила сумку на плече.
– Я знаю, что это опасно. Но все это моя вина. Это я вернула бога. Но Беру все еще где-то внутри, и если есть шанс освободить ее, то я рискну. Мне плевать, что ты или другие думаете об этом.
Гектор просто мгновение смотрел на нее, размышляя.
– Хорошо.
– Стой, что? – спросила Эфира. – Ты отпустишь меня?
– Нет. – Гектор наклонился и поднял собственную сумку. – Я иду с тобой.
Она долгое мгновение смотрела на него и сначала решила, что это сон.
– Ты, – с сомнением в голосе произнесла она, – хочешь пойти со мной. С человеком, который убил тебя, чтобы спасти ее. – Она покачала головой. – Ты ненавидишь меня.
– Может, и так, – ответил он. – Но я люблю твою сестру. И если есть способ пробиться к ней и освободить от бога… Вы уже побеждали смерть ради друг друга. Так что если кто и сможет это сделать, то это ты.
– Скорее всего это невозможно. – Эфира серьезно смотрела на него. – Глупо пытаться найти ее. Бог скорее всего просто убьет меня, а Беру придется смотреть на это.
Гектор пожал плечами:
– Ага. Возможно. Но ты же все равно пойдешь, разве не так?
Она вспомнила, что сказала Беру в Паллас Атосе: «Я никогда не брошу тебя. Никогда».
– Отлично, – ответила она, проходя мимо Гектора. – Если ты не будешь меня тормозить.
Он не ответил, но мгновением позже Эфира услышала за спиной его шаги.
 
III. Бог Разрушения
 
33. Хассан
Дом Потерянной Розы располагался в укрытии между склоном горы и берегами Змеиной, в месте, известном как Вороний Изгиб. Оно скорее представляло собой поселение из маленьких коттеджей, конюшен и амбаров, но стало первым намеком на цивилизацию за последние три недели, и за это Хассан был благодарен.
После исчезновения Гектора и Эфиры Хассан и остальные подождали день, чтобы проверить, не вернутся ли они, а потом решили двигаться дальше. Куда бы ни отправились Эфира и Гектор, Хассан сомневался, что они вернутся.
Остальная часть группы шла вниз по берегу три дня и четыре ночи, даже под дождем, когда на горы обрушилась гроза. Потом они пересекли перевал пониже, который вывел их снова в долину. Хассан пережил самую ужасную неделю в своей жизни, а у него таких было много.
Они едва обменялись хоть словом во время путешествия. Говорить было не о чем. Они потерпели неудачу. Проиграли. Иерофан погиб, но Хассан не испытывал никакого триумфа. Он просто чувствовал опустошение.
Он находился на другом конце мира от Назиры. И ради чего?
Когда три дня назад они прибыли в убежище, намокшие и уставшие после пути, маленький пожилой мужчина приветствовал их у двери. Как только Антон сказал, что их прислала Странница, старик, Тува, пригласил их внутрь. Он не задавал много вопросов, просто отвел их искупаться в теплых ваннах, накормил первым за неделю горячим обедом и сказал, что они могут оставаться здесь столько, сколько им понадобится.
Тува нашел им работу на ферме, которая помогла отвлечься, а это нужно было всем. Хассан провел последние два дня, доя коз и помогая собирать поздний урожай капусты и репы. Было приятно выполнять простую, но тяжелую работу по добыванию еды и не думать ни о чем другом. Но Хассан понимал, что эта пауза, эта передышка в итоге закончится. Они не знали, какие разрушения бог обрушивает на мир, и нуждались в плане.
На третий день Кхепри нашла его в роще гранатовых деревьев. Хассан собирал плоды в корзины, подставив спину солнечному теплу.
В глазах Кхепри принц увидел знакомый блеск. Именно так она смотрела, когда собиралась что-то сделать и принимала решение, что ничто ее не остановит. Хассану нравился этот взгляд, но он его и пугал.
– Я получила новости, – безо всякого предисловия произнесла она.
Хассан поставил корзину у ног и вытер лицо рукавом. Только одна тема могла вызвать у Кхепри такую тревогу.
– Из Назиры?
Она кивнула.
– Тува говорит, что в городе все еще остается несколько членов Потерянной Розы. Он связался с ними, чтобы узнать, что происходит. И, Хассан, все… все плохо. Теперь, когда Иерофан мертв, Летия стала еще жестче. В других городах вдоль реки подняли восстания, и она использовала их как предлог посадить всех подозреваемых в несогласии в тюрьмы.
– Она понимает, что ее власть в городе слабеет теперь, когда Иерофана больше нет, – сказал Хассан. – И сделает что угодно, лишь бы удержать контроль.
– Да, – мрачно согласилась Кхепри. – Но это не все. Поговаривают, что некоторые из региональных правителей выше по реке объединились, чтобы бросить вызов праву Летии на престол Херата.
– Так почему же они не действуют? – спросил Хассан.
– Не знаю, – ответила Кхепри. – Наверное, из-за страха. Без того, кто сменит Летию на троне, Херат может погрузиться в кровавую гражданскую войну. Они не хотят Летию, но и этого не хотят.
Хассан кивнул:
– И Летия об этом знает. Она воспользуется этим страхом, чтобы цепляться за трон. Кхепри…
Она прервала его:
– Я возвращаюсь в Назиру. Тува уже все организовал. Лодка отвезет меня вниз, в дельту, и затем я уплыву оттуда на корабле.
Хассан постарался не вздрогнуть:
– Ладно.
– Я хочу, чтобы ты поехал со мной.
Она смотрела на него так же, как в тот день, когда проникла на виллу Летии и потребовала его аудиенции. Когда поцеловала его на борту «Крессиды» в ночь перед возвращением в Назиру. Оба не раз сбивались с пути с тех пор. Принимали ужасные решения. Делали то, что никак не повернуть вспять.
Но в конце концов оба были еще здесь.
Выражение лица Кхепри смягчилось.