Агент высшей сущности

— Не волнуйся, — сказал он. — После того, как ты выпьешь этот кофе, весь день будешь как огурчик.
Я с подозрением посмотрел на тёмное варево у себя в кружке и налил в него молока.
— Он что, волшебный?
— Нет конечно! Но я кое-что в него добавил. Обещаю, тебе понравится.
Мои брови полезли на лоб, что не могло скрыться от его взгляда, на что дворецкий лишь широко улыбнулся:
— Да не собираюсь я тебя травить! Я знаю, что ты не спал всю ночь, поэтому добавил в кофе стимулятор. Я часто использовал такие во время ночных операций, когда служил в армии. Бодрит весь день, правда даёт нагрузку на сердце. Но ты молодой, и один раз тебе можно.
Боевые операции? Армия?
Во мне боролись желание высказать ему ноту протеста и желание сделать глоток кофе, чтобы проверить, так ли всё, как он говорит.
— Ну же, смелей.
В итоге я подчинился, и о чудо, после первого глотка сразу же перестал зевать. А после второго отпало всякое желание идти наверх досыпать.
— Чудеса, да и только! Спасибо вам!
— Как я и говорил — помогать тебе, это моя первостепенная обязанность, — улыбнулся дворецкий. — И я ценю твоё рвение — всю ночь восполнять пробелы в знаниях. Текущее положение вещей обязывает тебя иметь представление о мире и о нашей стране. Ведь ты наследник рода, и на тебе будет лежать вся ответственность за его судьбу.
Он что, каким-то образом следил за мной?
— Только через год, — подметил я, продолжая пить ароматный кофе.
— Стоит грамотно воспользоваться этой отсрочкой. К тому же, совсем скоро, уже через месяц первое сентября, и ты должен восстановить утраченный потенциал Силы. Без него ты не сможешь пройти «Испытание».
— Какое испытание? Я думал, что уже сдал экзамены, тем более, вы сказали, что за первый курс родители уже заплатили.
— Всё верно. Деньги уплачены. Это так. Но для того, чтобы полноправно приступить к обучению в Царской школе, все без исключения кадеты должны пройти Испытание. И для этого нужно умение контролировать внутреннюю Силу. Отбор очень строгий, ведь это заведение одно из лучших в стране, и готовит первоклассных силавиров для защиты нашего государства.
У меня появилось плохое предчувствие на этот счёт.
— Завтра я начну тебя тренировать. За следующий месяц я постараюсь вернуть тебя в строй и подготовить к Испытанию. И в эти дни для тебя будет очень важен здоровый сон. Так что попрошу впредь заниматься чтением в дневное время.
Значит, впереди меня ждёт курс молодого мага. Несмотря на фору в десять лет, которую дал мне Падший, местные не собираются давать мне больше одних суток. С другой стороны, я сюда не в санаторий приехал. Мне дочь спасать надо.
— Сделаю всё, что в моих силах. Надеюсь, я не разочарую вас.
— Ты уже заставляешь гордиться собой, — произнёс Белов, поднявшись. Он встал у меня за спиной и положил свои тяжёлые руки мне на плечи:
— Прежний ты имел очень тесную связь с Силой, но при этом не хотел учиться и развивать её. То, что даётся людям годами, к тебе пришло по наитию. Но теперь после аварии и твоей травмы, нам нужно снова разбудить это в тебе. Уверен, с твоим рвением мы справимся.
В гостиную вошла старшая сестра Елизавета и посмотрела на нас заспанным взглядом через спутанные волосы. На ней была белая футболка, явно очерчивающая высокую грудь и короткие розовые шорты. Я даже поймал себя на том, что слишком долго пялюсь на неё, но к счастью, никто этого не заметил. Девушка глубоко вздохнула, махнула рукой, и пошла в ванную. Через час к нам спустилась и Катя. За это время за окном сгустились тучи, напоминая всем о том, какой тяжёлый день сегодня предстоит.
Служанки помогли сёстрам одеться в строгие чёрные платья, садовник привёз цветы и уложил их в багажник автомобиля. Белов сообщил, что распорядился о том, чтобы люди из ритуальных услуг привезли тела родителей из морга на кладбище. Нам оставалось только приехать туда. Тем временем, начался дождь, и под прикрытием зонтов, все мы загрузились в машину и поехали. Сёстры сзади, а я спереди вместе с дворецким. Ехали молча, слушая, как барабанит дождь по крыше. Илья Андреевич не обманул — та химия, которую он подсыпал мне в кофе, исправно работала. Даже мрачность текущего момента не трогала меня — несмотря на это, хотелось радоваться новому дню в моей новой жизни. Осталось самое трудное — не показывать на людях, что мне очень хорошо. А не то подумают, что головой тронулся или вообще изначально желал смерти родителям.
Для того, чтобы доехать до кладбища, нам пришлось пересечь весь город. Я с интересом разглядывал через мутное стекло набережные Невы, мосты и памятники архитектуры. Всё было примерно так же, как и у нас, только с небольшими отличиями. Например, в меньшей детализации Исакиевского собора, будто его недавно отреставрировали рабочие из средней Азии. И такая тендценция прослеживалось во всём. Напрашивался вывод: то ли в давние времена наши зодчие не воспользовались опытом европейских коллег, то ли действительно эти памятники были криво отреставрированы. Что больше всего понравилось — никаких пробок. Пассажирский транспорт, представленный различными автобусами и троллейбусами, преобладал над личным.
Наконец город остался позади и вскоре мы добрались до Казанского кладбища. Несмотря на непрекращающийся дождь, машин и людей здесь было много. Белов провёл нас за забор, где коротко переговорил с подошедшим мужчиной. А затем мы двинулись по аллее меж рядов надгробных памятников. И здесь мне стало спокойно. Пришло ощущение, что где-то там в другом мире я должен был найти своё пристанище на одном из таких кладбищ, если бы не Падший. Хотя, кто знает, как там сложилась моя судьба. В любом случае, я получил второй шанс, и воспользуюсь им, чтобы вторая моя любимая женщина не ушла от меня на тот свет. И ради этого я разрушу эти проклятые башни, чего бы мне это не стоило.
Мы подошли к группе людей из тридцати человек, которые окружили небольшой пятачок земли. Женщины плакали у закрытых гробов, и припадали к ним, оставляя на них цветы. Высокий священник в чёрной рясе безэмоционально наблюдал за этим действом. Когда мы приблизились, он заметно оживился — наверное, также как и я не имел особого желания долго здесь находиться.
Когда плакальщицы увидели сестёр и меня в их главе — детей покойных, их рёв усилился. Пришлось терпеть крепкие объятия незнакомых людей и выслушивать их искренние соболезнования. Белов иногда говорил мне на ухо имена и фамилии тех или иных родственников, которые здесь находились. Больше всего меня заинтересовали двое представителей знатных родов, один из которых был наместником срединного рода Игнатьевых, а другой младшего Зиновьевых. Дворецкий рассказал, что последние были бизнес-партнёрами моего отца. А Игнатьевы настолько вежливы и педантичны, что не пропускали ни единой подобной церемонии, если это касается аристократических родов. От меня требовалось вести себя подобающе и просто отвечать на их соболезнования.
Под звуки дождя началась молитва, которая скоро закончилась, и специальные люди принялись опускать гробы в яму. Илья Андреевич пояснил, что останки сильно обезображены огнём, поэтому тела никому не показали. В этот раз он держался лучше, чем тогда, когда я пришёл в себя в больнице. Сёстры, обнявшись, беззвучно лили слёзы, наблюдая за происходящим. Наконец, к моему счастью, землю засыпали, и люди начали уходить. Белов пояснил, что все поедут в ресторан на обед в память об умерших, и спросил, не хочу ли я там присутствовать.