Пальмы в снегу

– Паренек, который приезжал за Хакобо и Килианом.
– Ничего такого у нас на плантации не случалось! – рассмеялся Грегорио, покачав головой.
Хулия непонимающе моргнула.
– Но…
– Я видел Килиана и Хакобо в «Анита Гуау» в одиннадцать вечера, – заявил мужчина. – Все парни из Сампаки там были, причем в таком цветнике…
Хулия покраснела и сжала зубы, подбородок задрожал от гнева. Вот как… Хакобо обманул ее и родителей!
Она была уверена, что подходит ему. Детство оба провели в Пасолобино, а отрочество – здесь, в Африке. Неужели он не понимает, что они будут хорошей парой? Да, это верно, он все время искал повода, чтобы поговорить не с ней, а с кем-то другим. Тем не менее ему нравилось быть с ней, она в этом не сомневалась. Хакобо всегда смеялся ее шуткам, не сводил с нее своих чудесных зеленых глаз! И руки их касались друг друга по меньшей мере трижды.
Хулия была совершенно раздавлена, а Грегорио продолжал наседать. Сделав вид, что с интересом разглядывает какие-то вещицы на полке, он тихо произнес:
– Про Килиана не знаю, а вот Хакобо, тот стал настоящим «минингеро». Не сомневаюсь, скоро он и брата этому научит. – Последовал шумный вздох. – Молодежь никогда не слушает старших, а переизбыток алкоголя и женского общества – гремучая смесь. Что ж, так бывает. – Он поднял взгляд и улыбнулся; Хулия была готова разрыдаться. – Не они первые, не они последние.
Вошел Эмилио, а вслед за ним и Килиан. Девушка, кусая губы, отвернулась.
– Грегорио! – Эмилио протянул руку. – Сколько же мы не виделись! Как дела? Ты что, совсем из джунглей не вылезаешь?
– Нечасто, Эмилио, нечасто, – Грегорио тепло пожал протянутую руку. – Все какие-то дела находятся. Я только по субботам в город наведываюсь, ты же знаешь…
Хулия резко обернулась. Ей не хотелось, чтобы отец услышал то же самое, что пришлось услышать ей.
– Папа, я не могу найти болты нужного размера, – сказала она, передавая отцу образец. – Можешь посмотреть на складе?
– Да, конечно.
На Килиана она даже не взглянула, а Грегорио продолжил экзекуцию.
– Надеюсь, я тебя не сильно расстроил? – шепнул тот девушке.
– Ты – меня? – фыркнула она. – Думаете, белые женщины не знают, как вы проводите время? Мы не дуры.
– Прошу прощения, что влез не в свое дело, – Грегорио скривил губы в наигранном смятении. – Не надо мне было говорить, тем более что это никакой не секрет.
Кулаки Килиана сжались, он догадался, что произошло, и хотел врезать мерзавцу, но тут снова появился Эмилио. Мужчины коротко переговорили и попрощались; на лице Грегорио играла победная улыбочка.
Проводив посетителей, Эмилио поинтересовался:
– Что с тобой, дочка? Ты неважно выглядишь.
– Все нормально, папа, – попыталась улыбнуться Хулия, внутренне сгорая от ярости. Ну ничего, она еще заставит Хакобо заплатить за ложь!
Снаружи Килиан дал волю своему гневу.
– Доволен собой, Грегорио? – прошипел он. – И чего ты добился?
– А ты мне не выговаривай, – презрительно бросил тот. – Что, на воре шапка горит?
– Да за такое морду бьют!
Грегорио упер руки в бока. Килиан был на полголовы выше, но сам он – физически сильнее.
– Давай, рискни! Или кишка тонка? – Он толкнул парня. – Докажи, какие вы, горцы, смельчаки!
Килиан схватил Грегорио за запястья и, напрягая мышцы, сдавил со всей силы. Увидев удивление в глазах мужчины, с отвращением выпустил. Забрался в кабину грузовика и завел мотор. Когда все ящики были загружены, он рванул с места так, будто управлял машиной с рождения.

Еще через пару недель начался март, самый жаркий из месяцев и последний перед сезоном дождей. Шоколадные деревья на плантациях начали покрываться мелкими желтыми, розовыми и красноватыми цветками. Напитанные влажностью последующих месяцев, эти нежные цветки должны были превратиться в стручки, наполненные бобами. Но было и много пустоцветов, а когда пустоцветов было слишком много, год считался убыточным.
Дни протекали спокойно. Работа была монотонной и однообразной. Все знали свое дело: кто чинил дома, кто заботился об урожае, кто готовил склады и сушильни к сбору какао в августе. Килиан привык к этой рутине. После разборки у магазина, про которую он не рассказал никому, даже брату, Грегорио стал осторожнее. Он не особенно учил его чему-то, но уже и не придирался. Однако Килиан держал с ним ухо востро.
Пару раз Килиан приезжал в «Анита Гуау» и видел там Сад, но не проявлял к ней интереса. Как и она к нему – кавалеров у нее было хоть отбавляй. Гораздо чаще Килиан ходил в кино с Мануэлем в «Марфиль», или же они просто болтали на выходящей к морю террасе, где в сумерках носились огромные летучие мыши.
Однажды утром, когда Антон и Хосе рассказывали Килиану о тонкостях работы в сушильне, пришел Мануэль и показал открытку.
– Гляди, Килиан. Мои старые приятели из больницы в Санта-Исабель приглашают на званую вечеринку в казино в субботу. Надеюсь, ты тоже придешь. И остальных я тоже позову.
– Вечеринка в казино? – переспросил Антон. – Такое нельзя пропустить! Там будет вся островная элита! Обычно работникам плантации такой шанс редко выпадает.
– С радостью! – Глаза Килиана вспыхнули. – Но что туда нужно надеть? У меня и костюма-то подходящего нет.
– Хватит пиджака с галстуком, – улыбнулся Мануэль. – В приглашении сказано: смокинг необязателен.
– Я одолжу тебе галстук, если своего нет, – хлопнул сына по плечу Антон.
Мануэль пообещал заехать в обед, и экскурсия по сушильне продолжилась. Антон приподнимал крышки над гигантскими поддонами, где вскоре будет обжариваться какао, и Килиан видел, что ему нелегко. Когда Хосе отошел, он обратился к отцу:
– Пап, я хочу с тобой поговорить…
– Да? – поднял на него глаза Антон.
– В общем, мы с Хакобо думаем, что тебе стоит вернуть в Испанию. Ты можешь не соглашаться, но мы же видим, как ты устал. Это на тебя не похоже. Почему ты не сходишь к врачу? – Отец молчал, и он продолжил: – Если дело в деньгах, то ты знаешь, что мы с братом зарабатываем достаточно, чтобы покрыть все расходы, больше даже… Да и когда ты последний раз видел маму?
Антон слабо улыбнулся, потом окликнул Хосе:
– Слышал, что сказал Килиан? То же, что и вы с Хакобо. Вы что, сговорились?
Хосе расширил глаза, изображая неведение.
– Откуда мне знать, о чем вы говорили, Антон? – Обращение «масса» он опустил – отец не позволял своему верному многолетнему другу называть себя так.
– Да все ты знаешь, старый негодяй! Вы все хотите от меня избавиться!
– Для твоего же блага, папа, – настаивал Килиан.