Он пишет мою книгу!

Оля, Оля…
Её не было в номере. Как и не было её вещей.
 
Глава 25
Юля
Я так счастлива, что даже страшно. Разве можно быть такой счастливой? Разве может это состояние продолжаться и продолжаться?
Я знаю Степана несколько дней, а словно всю жизнь. Он не просто лучший на свете – он мой, мой, мой! Мой до мурашек, до самого сердца. Я откликнулась на него каждой своей клеточкой, каждой молекулкой тела и души.
Маринкина идея пофлиртовать под чужим именем, жила, наверное, только одну минуту: полминуты до того, как я выдала "Оля" и полминуты после.
И я забыла напрочь о ней! Я окунулась в этого парня, нырнула с головой. Его голос, его запах, его чувство юмора и начитанность – всё настолько моё, что шансов не откликнуться не было.
Я никогда не мечтала об идеальном мужчине. У меня не было мечтательного образа того самого героя, который часто создают девушки в своём воображении. Я писала истории о женщинах, ищущих счастья, о девушках, победивших обстоятельства и недругов и встретивших свою любовь. Но сама я не предавалась грёзам о принце на белом коне. У меня якобы был Макс, и всё было ровно и никак. Но когда встретила Степана, я почувствовала сразу – это Он. Мой единственный. Мой предназначенный судьбой. Тот, в чьих глазах я хочу отражаться всю оставшуюся жизнь.
Его лицо обезображено. Но я не вижу этого. Я вижу другое. Степа самый красивый парень в мире. Он ироничен и лёгок, но это только на первый взгляд. На самом деле он бесконечно глубокий и чуткий, надёжный и умеющий любить. В его глазах космос мудрости и нежности, океан страсти и любви. В его глазах – я. Он смотрит на меня так, как смотрят не просто глаза – как может смотреть только любящее сердце. Я не придумала это всё о нём. Я это чувствую и не могу ошибаться.
Я не спрашивала при каких обстоятельствах у него появился шрам на лице. Я не думаю об этом. А он пока не рассказывал.
Интересно: мы поговорили обо всём на свете и не обсудили миллион разных тем.
Я улыбаюсь этой мысли. Забавно, как много влюбленные могут сказать друг другу и при этом не сказать ничего…
Я досушиваю волосы и смотрю на себя в зеркало. Улыбка медленно сползает с моего лица. Я ведь так и не сказала ему, что я Юля, а не Оля. Маленький, безобидный обман, но обман. Он – ложка дегтя в моей бочке счастья.
Всё у нас со Степаном завертелось стремительно и легко, и подходящий момент для признания был упущен, а потом всё забылось и имена в той неге не звучали, а после показалось нелепо уточнять. А сейчас хотела сказать, но не перед операцией же.
Ничего особенного, уверена, что это не сыграет никакой роли в наших отношениях, но всё же не на бегу о таком говорить…
Я ему всё-всё обязательно расскажу. Даже мысли нет что-то утаивать. Про Маринку, про мои книги и воровку аккаунта, про то, что с Максом всё давно кончено.
– Ау, есть кто дома? – не успела я выключить фен, как услышала в гостиной ласковый женский голос.
– Я тут, что-то срочное? – неловко общаться с незнакомым человеком, находясь в банном халате на голое тело.
– Вот те на! – ласковые нотки как топором отрубило из интонации незнакомки. – Ты кто такая, швабра?
Я опешила. Девушка, показавшаяся мне в первое мгновение вполне симпатичной, вдруг, как по волшебству, превратилась в неприятную некрасивую особу. Остроносую, губастую и вульгарно одетую.
Как много всё же значит внутренний мир человека, когда речь идёт о красоте. Сейчас то, что изрыгнула на меня из своего внутреннего мира девушка, полностью перечеркнул для меня её внешний образ. Обезобразило его.
– Простите, но я тут живу. Это вы кто и по какому праву так со мной разговариваете? – терпеть не могу конфликты. Вот и сейчас: вроде бы возмущаюсь, а даже сама слышу себя и понимаю, что звучит так, словно оправдываюсь.
– Я жена Степана. Приехала навестить. Сюрприз милому решила сделать. Ещё, ладно, ребёнка в последний момент с бабушкой оставила, а то бы был стресс у сына. – девушка скрестила руки на груди. – Тут ведь, оказывается, и без нас Степану не скучно. Развлекла моего кобеля, коза? Давай, выматывай! Я с ним не собираюсь из-за тебя ссориться. Сделаю вид, что ничего не знаю, а он подыграет. Он же не дурак – брак разрушать из-за санаторной интрижки.
Меня накрыло такой адреналиновой волной, что я чуть не задохнулась.
Жена? Сын? Степан? Мой Степан…
Не может быть… Ой, какая же я дура, дура… Поверила, придумала… Банальная, абсолютно до примитива банальная история, а я клюнула, почувствовала себя особенной, любимой… Ой, мамочки, как же стыдно и больно…
Я вся сжалась, словно на мне не было никакого халата, а эта девушка хлестала меня правдой по обнаженному телу, по обнаженной душе…
– Я… я сейчас…мне нужно одеться, простите, – не в силах выносить этот ужас и позор, в состоянии головокружения, я захлопнула дверь в свою спальню. Лихорадочно побросала вещи в чемодан, оделась и бросилась прочь из этого ада.
– И не вздумай ему звонить, подстилка санаторная! – крикнула мне вслед жена Степана. Я почти физически ощутила удар. Словно она камень в меня кинула.
Выскочила на улицу. Тело бьёт мелкой дрожью. Куда, куда бежать? Что делать? Вызывать такси и ехать к папе? Он недалеко живёт. Или возвращаться домой?
Хотелось лишь умереть прямо сейчас.
Мгновенно и гарантированно.
Я не смогу пережить такое предательство, нет, нет. Не смогу. Это совершенно точно. Я уже не могу…
Зазвонил телефон. Маринка.
Милая моя, ты как чувствуешь, спаси меня, дорогая…
– Алло, Юля! Юлёк, тут у нас ЧП без тебя. Маме твоей сильно плохо. Нервный срыв. Срочно приезжай.
 
Глава 26
Степан
– Послушайте, но зачем же вы ушли из палаты, но ведь такое серьёзное дело, операция…
За мной следом прибежала медсестра и взволнованным, запыхавшимся голосом стала что-то говорить.
Всё, что я понял, это то, что наркоз подействовал сильнее, чем надо, и меня "выключили" на большее количество часов, чем планировалось.
Вникать в то, что я чудом "включился", я не стал. Где-то на периферии сознания мелькнули мысли о врачебной ошибке, но мне было не до них. Живой же.
Операция прошла успешно. Это медсестра через слово бормочет. Ну и спасибо. А форс-мажорные обстоятельства никто не отменял. Просто у врачей они могут дорогого стоить.
А впрочем – у кого дешевле?
Судья, вынося приговор разве не может сломать жизнь человеку? Из-за ошибки следователя, адвоката, свидетелей?
Учитель или родитель ошибившись в педагогическом подходе, разве не могут случайно, но очень серьёзно навредить психике ребёнка? Сломать судьбу и жизнь?