Размышления русского боксёра в токийской академии Тамагава, 6

— А вы сейчас что имеете в виду? — китаец впервые за время разговора напрягается.
— Ну мало ли. Как вы говорите, вдруг у них голова ещё раз слишком быстро сама восстановится. Или тело без этой головы неожиданно начнёт прогрессировать, исполняя её функции.
— Сейчас не готов ответить на абстрактный вопрос. Давайте решать все проблемы по мере их поступления? Мы же показали, что способны защитить собственные интересы; есть мнение, что этого будет достаточно.
— Услышал. Всего доброго.
_______
Сяо, окончив двухминутный разговор, какое-то время невидящими глазами смотрел на стену.
По идее, они нарушили многие правила японского общества. Ходзё явно звонил именно поэтому — хотел понять, где находятся границы решительности Поднебесной.
Но когда имеешь дело с гигантом, а сам ты при этом — достаточно скромный малыш, у тебя и возможностей влиять на гиганта намного меньше, нежели наоборот.
Вслух подобных вещей не говорят, поскольку паритет партнёров наоборот подчеркивают.
Несуществующий паритет.
В принципе, японец должен был всё понимать и сам, когда брал у них миллиард. Когда не то чтоб просил этот миллиард; скорее, когда против него не возражал и когда на него рассчитывал.
— Столица Поднебесной — не то место, где в адрес каких угодно островов будут рассматривать инструменты типа хирургического скальпеля, — вздохнул Сяо вслух в абсолютно пустой комнате. — Зачем заморачиваться, выпиливать что-то четыре часа, если можно один раз ударить кувалдой?
Посидев молча ещё пару минут, китаец решительно развернул виртуальную клавиатуру: работа только начиналась.
Да, ампутация "головы" ключевой компании-конкурента была уместной, и исполнили её хорошо.
Но это был только один шаг из запланированных; первый, но далеко не единственный.
Чтоб ни у кого не возникло сомнений, кто же сегодня хозяин муниципалитета, на улицах должен царить хаос. Царить недолго, хаос должен быть полностью управляемый и старательно ограничиваемый снаружи, по границам муниципалитета (или в дела района вмешается префектура куда, или даже кто-нибудь повыше).
Но — спокойно в ближайшее время на улицах быть не должно.
_______
Ходзё и провёл, и закончил разговор совсем не так, как собирался.
Требовать чего-либо можно лишь в том случае, когда у тебя есть свои рычаги давления. На партнёра, на ситуацию, в крайнем случае — на окружение.
Если же у тебя таких источников влияния в руках нет, то любые твои требования превращаются в… в жалкое нытьё.
К сожалению, когда он набирал Сяо, новый оябун находился под влиянием эмоций. После того, как на его звонок ответили, его мозги включились — но не вешать же было трубку.
— Страшно, — произнёс Синтаро своему отражению в мониторе.
Он с самого начала не имел иллюзий на тему того, что его новые партнёры — святые в белых перчатках.
Потенциально он был готов ко многому, допуская и не такое. Но, когда с результатами решительности заморских друзей пришлось столкнуться лично, он поймал себя на том, что не испытывает своего изначального энтузиазма.
— Страшно. — Повторил Ходзё.
Интересно, какие ещё сюрпризы они готовы привнести на территорию островов?
Он старательно гнал от себя ту мысль, что дальнейшие перемены в его жизни могут не только воспоследовать, а и окажутся ещё более шокирующими.
***
— Вы бы не могли уделить мне пару минут? — мужчина за пятьдесят, неизвестно где добывший мой номер телефона, знаком мне, как один из боссов печально известных Лотуса и Сёгуна (кстати, Рейко относится к нему на удивление нормально — это она и предложила позвать его сюда, когда он позвонил).
— Конечно мог бы, — киваю, указывая на кресло сбоку от себя.
— Я бы, конечно, предпочёл разговор в другой обстановке, — он неуверенно смотрит на Ваку, продолжающую растягиваться на газоне в бикини.
Затем гость рефлекторно переводит взгляд на Рейко, которая в полураспахнутом халате садится мне на колени и запускает руки в мои волосы.
— Но вы предложили говорить здесь. — Он делает над собой усилие и фокусирует взгляд на мне. — Вы сейчас можете общаться? Извините за этот вопрос, но тема будет очень серьёзная.
— Я могу разговаривать, — пожимаю плечами.
Моего местного отца больше нет.
Не говоря уже о моральной стороне дела, многие неизвестные ранее задачи свалились, словно снег на голову.
— Мне бы очень не хотелось, чтобы такой достойный молодой человек вашего плана в такой судьбоносный для себя момент принял неверное решение. Под давлением обстоятельств, либо под нажимом более взрослого собеседника, — он, поколебавшись, наконец протягивает мне руку для рукопожатия.
— Прошу прощения за антураж, — высвободив правую ладонь с талии Рейко, коротко жму в ответ. — Как могу к вам обращаться? Я помню вас в лицо, примерно представляю ваш уровень и круг обязанностей, но не знаю, как вас зовут.
Сама Рейко в этот момент слегка наклоняется вперёд, чтобы не мешать запоздавшему приветствию, отчего её надетый на голое тело халат слегка распахивается.
— Сакамото, Хеита. — Один из боссов Сёгуна рефлекторно провожает взглядом её колыхнушиеся в воздухе молочные железы.
Айдол, не говоря ни слова, мягко улыбается ему и возвращает полы одежды на место. После чего принимается разминать мне затылок и самый верх черепа.
— Асада, Масахиро. Но меня вы и так знаете, судя по тому, как и где разыскали. — Вздыхаю глубоко и против своей воли, потому что Рейко в этот момент добавляет чего-то там в мои ощущения кончиками своих пальцев. — Ещё раз извините за антураж.
— Я не рискую сейчас соблюдать приличия ради гостей, — актриса почему-то решает тоже коротко объясниться с гостем. — Простите за все нарушения этикета, но я в ближайшее время не отойду от Масы ни на шаг. Он не должен оставаться один, пока я могу на это повлиять. По крайней мере, на данном этапе.
— Да я вообще без претензий! — босс Сёгуна (и по совместительству — злосчастной Хейдуги) поднимает вверх раскрытые ладони. — Я очень хорошо умею отличать форму беседы от её содержания! Масахиро, мы вели кое-какие дела с вашим отцом. Были достигнуты некие договорённости, и вчера-сегодня на счета Джи-ти-груп поступили деньги от нас, двумя трансферами.
— Пожалуйста, уточните конкретный проект, о чём идёт речь? Вся финансовая документация отца сейчас у меня, как у прямого наследника мужского пола. Вернее сказать, я занимаюсь её распределением, а разбираются с деталями профильные специалисты.
На самом деле, в нашем семейном доме, в моей комнате, сейчас прочно обосновался Рюсэй.
Личная техника, записи отца — всё это передано ему.