Размышления русского боксёра в токийской академии Тамагава, 6

— Приехать к нам? — серьёзно уточняет красноволосая, без тени иронии либо шутливости.
— Угу. — Рисако передвигается по дивану ближе ко мне, не расплетая ног.
Затем действительно просовывает ладонь, прихватывая меня под руку. При этом она так прижимается к моему плечу, как…
В принципе, неважно, как. Важно — чем.
У меня мгновенно возникает ощущение стаи кошек, дерущих когтями моё горло изнутри.
— Видимо, какой-то вирус подхватил! — поясняю присутствующим, откашлявшись. — Переныряли накануне; гидрокостюм не надевал, поленился. Вот и простыл, наверное!
— Так, что аж х*й выше лба поднялся, — буднично комментирует нестеснительная Цубаса. — Я же вижу по телеметрии с твоей таблетки, хе-хе. Впрочем, рядом с такой тёлкой это скорее норма, одобряю… Кстати, Рисако!
— Да? — дочь первого оябуна вежливо изображает мимикой вопрос.
При этом, покосившись на мою промежность, мой локоть она отчего-то всё равно не выпускает.
— Я смотрела в сетях, — Кимишима произносит несколько названий местных онлайн сообществ, которые лично мне ни о чём не говорят. — Искала всё, что есть, по твоей семье. Было написано, что у Гэнки есть дочь; но ни слова о том, что ты — модель. Почему нигде не было твоих фото?
— Во-первых, я не модель. По крайней мере, нужды работать до сего момента не было — учусь в университете. Во-вторых, а мамы моей ты много фотографий нашла? — заливисто смеётся обладательница зелёной майки, расстёгнутой почти до пупа. — Там, где ты и меня не смогла обнаружить?
— Э-э. Не искала маму. Сек, — Цубаса мгновенно раскладывает виртуальную клавиатуру и виртуальный же дисплей.
— Хм. Мамы твоей тоже нет, — заключает она через какую-то четверть минуты. — Фоток нет в сети, в смысле. Хм. Но фотки твоей мамы я, если честно, и не думала глядеть специально. Ладно, вопрос снят…
— Что за вопрос? — я, кажется, как обычно не успел за молниями мыслей современной молодёжи.
— Неважно, — хором отвечают обе девицы, на мгновение поворачиваясь ко мне.
Только Рисако — в реале, а Цубаса — в голографической проекции.
— У вас в районе какой-то трэш творится, — хмуро продолжает моя одноклассница, обращаясь к дочери первого оябуна. — Я поэтому и предлагаю тебе к нам на время.
— Ты о чём? — кажется, дочку Томиясу слишком тестный тактильный контакт вообще никак не впечатляет (и не доставляет ей неудобства).
Во всяком случае, ну о-о-очень вплотную ко мне она сидит без дискомфорта и по собственной инициативе.
— Рост особо тяжких против личности по часам — сотни процентов. Это за последние сутки.
— На нашей улице уже трое за день пострадали, — огорчённо кивает вжимающаяся в меня студентка. — Ну, вернее, в квартале, он у нас большой.
— Грабежи. Тяжкие телесные. Кое-что весьма неприятное против женского пола, не буду при пацанах, — перечисляет красноволосая. — По последнему пункту — включая несовершеннолетних. Убийств, вот прямо так чтобы прямых убийств, пока нет, но один в реанимацию уже попал. Это с тяжкими телесными который.
— Откуда знаешь?! — вежливо удивляется дочь Томиясу.
— Могу и цифры назвать, это ж сводка по полиции, — пожимает плечами моя одноклассница. — У нас через Масу доступ есть, — скромничает она. От меня — только законно интегрированная таблетка. — Но оно не только в вашем квартале так. Смешно, конечно, но сейчас это буквально по всему муниципалитету. Прямо в этот момент решается вопрос об усилении как патрулей, так и всех участков за счёт резервов префектуры. Но это процесс не быстрый, явно не один день. Ты что, именно поэтому в доме закрылась?
— Да. А ещё же звонки были, после смерти отца. Угрожали, причём весьма убедительно…
— В полицию заявила? — спрашиваю самое логичное с моей точки зрения. — Девятка обычно подключается и сопли не жуёт, если что-то серьёзное. Что за звонки, кстати?
— Нет. Полиция не обсуждается, — решительно качает головой Рисако. — Не в этом случае. И пока не скажу, что за звонки. Спасибо за понимание.
— Матери говорила? — это Цубаса.
Кажется, она снова знает или предполагает больше, чем говорит вслух.
— Не-а. Она всё равно же не в городе, — вздыхает сидящая рядом студентка. — Там ей своих хлопот хватает. Пусть хоть из-за этого не волнуется.
***
Если честно, настроение с самого утра было так себе.
Во-первых, после смерти отца всё само по себе было не сильно здорово. Во-вторых, здравый смысл подсказывал: любой ситуации всегда есть куда стать хуже. Происходящее же сейчас в муниципалитете только подтверждало этот тезис.
— Одевайся? — предложил европейский сын лучшего друга отца после того, как она поговорила с его девчонкой.
Красноволосая, кстати, ещё тот тип. Человека, хм, и личности.
Надо будет разобраться, что у неё в самом деле на уме. Хотя-я-я, на первый взгляд, выглядит, как чистая монета.
— Да чего мне одеваться? На улице тепло, — задумчиво возразила Рисако, параллельно прислушиваясь к собственным эмоциям. — Мне и так нормально.
— Вызову тогда такси! — моментально засуетился Асада-младший и потащил из кармана только что убранный туда смартфон. — Не в метро же ехать!
Японка не стала говорить гайдзину, что и в токийском метро, и в университетских кампусах, и на улицах можно увидеть и не такое. Если он имеет ввиду её декольте.
Кстати, одежда, что была на ней сейчас, от Кензо. Блондин правда, кажется, подобными понятиями не оперировал.
А с другой стороны, познакомиться с самой Рейко — уже знаменательное мероприятие. Если вдобавок учесть, что её пригласили прямо к актрисе домой, то и вовсе — шанс на развлечения нетривиальный.
На всякий случай дочь бывшего оябуна, церемонно извинившись перед красноволосой, вежливо попросила айдола лично подтвердить свое приглашение в достаточно приватную зону личного жилища.
"Томиясу Рисако. Сыпь сюда. Лично. Подтверждено", — жизнерадостно уронила звезда экрана, отрываясь ради этого от разделки то ли кальмара, то ли осьминога.
В такси Асада-младший напряженно молчал, старательно отодвигаясь на противоположный от неё конец заднего сиденья. Сначала казалось даже, он вообще хотел сесть чуть ли не вперёд, рядом с водителем.
Рисако, если честно, этим была достаточно неприятно удивлена: во-первых, с ней все без исключения пацаны обычно вели себя иначе. А уж чтобы демонстративно отстраняться от неё — такого пока точно не вспоминалось.
Во-вторых, сын финансиста (тоже теперь уже бывшего, эх-х. Как и отец) за очень короткое время стал интересной фигурой сам по себе, чтобы заинтересовать её, как представитель противоположного пола.
Другое дело, что социальные сети не врали: Масахиро Асада добросовестно чурался любого не то что пиара, а даже самого элементарного общения.