Вперед в прошлое 3 (СИ)

Ну и дальше: избавиться от наличных и перевести их в доллары, к двадцатому июля не должно остаться ни копейки.
Еще — проследить, как дела у отца. Развивать свой клан. Купить права и починить «Победу». Копить деньги на новый дом, где у каждого будет по комнате. А! И важно уговорить мать, чтобы уволилась из поликлиники и пошла на винзавод скупать ваучеры или что там будут раздавать.
В общем, работы непочатый край, скучать не придется. Я вспомнил про газету, которую просил просмотреть дед, достал ее и на второй странице обнаружил свою чуть сокращенную статью о том, как героический капитан милиции предотвратил вывоз девочек за границу. Улыбнулся. Вся Россия про него прочитала! Правда, авторство не мое, а какой-то Марии. Ну и ладно. Главное, что теперь никто отца не разжалует и не посадит. Просто не посмеют тронуть героя!
И когда дед успел передать статью? Наверное, когда ненадолго отлучался перед поездкой за кофе.
Под мерный перестук колес я уснул часов в десять — еще не стемнело, ночью проснулся и до утра проворочался, потому что поезд постоянно останавливался и кто-то заходил, и места хватало, хотя казалось, что больше никто не влезет.
Промучившись день, уснул опять в десять. И очутился в белом кубе, который уже примелькался.
Что — опять? Что я сделал на этот раз⁈ Никого не спасал вроде. Совершил архиважное: помог скупиться Наташке и одел Бориса? Или накапало за предыдущие достижения?
Из стены выдвинулась клавиатура, будто приглашая оживить экран. Ну, ладно. Однако, уже подходя, я почувствовал: что-то не так. Коснулся мыши, шевельнул ее, и экран ожил. Последнее изображение, запечатлевшее инверсионный след, вздрогнуло и запикселилось.
Монитор почернел и погас.
Я подвигал мышью и воскликнул:
— Что за нафиг?
Чернота замерцала, что-то задвигалось в ее глубине — будто искры планктона в толще августовского моря. Сперва это воспринималось, как далекий свет, но вскоре из черноты проступил текст:
Продуктивное время пребывания в данной ветке реальности закончилось.
Произведен расчет вероятностей.
Единственный исход: отторжение.
Вероятность гибели скульптора в данной ветке: 100%.
Возможность сохранения скульптора с наработанным функционалом: изъятие.
Осуществить изъятие?
Да/Нет
— Что, нахрен, за изъятие? — заорал я. — Что ты такое⁈
Я поводил мышью по коврику, но риска курсора не двигалась.
До изъятия:
10
9
8
— Куда изъятие? Факаная ты железяка!
Сон… Почему бы этому бреду не быть сном? Я уставился на мигающие цифры.
7
6
5
— Я против вашего сраного изъятия!
Наташка, Борис, Алиса, Ян, Илья… Мама, в конце концов. Кто о них позаботится, если меня не станет? Я хочу знать, чем закончится то, что я замутил, вашу налево!
4
3
2
Я запрокинул голову и проорал в потолок:
— Мне. Надо. Знать!
1
Ничего не произошло. Я схватил клавиатуру и запустил в экран. Даже если это будет точка, ее поставил я.
0
Клавиатура застыла в воздухе, не долетев несколько сантиметров. Ноль на экране выступил на передний план, заняв весь монитор.
Ощущение было, что оттуда на меня смотрел глаз с расширенным зрачком.
Радужка его смазывается, и вскоре я понимаю: ноль начинает вращение, все набирая скорость.
В этот момент стены, пол, потолок поплыли и смазались. Я сам поплыл, смазался… Вспышка — и остался только тоннель со световыми росчерками — так в кино показывают гиперпрыжки. А потом — толчок. И чернота.
  
Эпилог
 
Я открыл глаза, еще не осознав, что случилось, и увидел склонившихся надо мной трех незнакомых мальчишек лет четырнадцати-пятнадцати, один веснушчатый и белобрысый, второй азиатской наружности, их пионерские галстуки свешивались чуть ли не до моего лица. Болела голова, было больно дышать.
Неподалеку заголосила тетка:
— Убили! Вызовите «скорую»! Что делается-то! Уже по тротуарам ходить страшно!
 
— Пашка, ты как? — спросил веснушчатый парень.
Я приподнялся на локтях и увидел врезавшийся в фонарный столб белый «жигуль». Прихрамывая, ко мне подбежал водитель, провел руками по своему лицу, размазывая кровь по щекам, усам, подбородку.
— Живой! — радостно воскликнул он.
Кто я? Где я? Место незнакомое: дорога, бетонный забор, по другую сторону — двухэтажные сталинки… Сталинки — но бодрые, и деревья возле них не старые, а им от силы двадцать лет…
Так. Меня сбила машина. Кто я? Где я?
Я закрыл глаза, и из черноты, как тот проклятый текст на экране, выплыла память этого тела: меня зовут Павел, моя фамилия — Горский, мне четырнадцать лет, я живу в небольшом городке Акбулак, моя мама медсестра, а отец — автослесарь. После физкультуры мы с мальчишками собрались на Илек щучку потаскать…
Черт! Семьдесят седьмой год!
Я буду жить в этом теле? Но почему в этом и почему здесь?
Куда делся хозяин тела, меня не беспокоило. Что стало с настоящим мной в 1993 г.?
Из этого момента выросла новая ветка реальности — мир Нерушимого. Кому интересно, что стало с этим вариантом Павла, перейдите по ссылке:  https://author.today/reader/326304/2995354 Но предупреждаю: это только часть другой истории.
Ну а что стало с настоящим Павлом и этой реальностью — читайте эпилог-2.
  
Эпилог 2
 
В темноте небытия было приятно и безопасно, я так привык к ней, что просыпаться не хотелось, потому что там — Зяма и Руся, а тут так спокойно. Но кто-то настойчиво тряс меня, звал смутно знакомым женским голосом, таким назойливым, как муха.
Бз-з, бз-з, бз-з!
Да отстаньте вы от меня!
Когда стало ясно, что не отстанут, я открыл глаза…
Продолжение истории:  https://author.today/reader/327829