Когда мы надеемся
– Элла? – окликнул меня Чжэ Ён.
Только сейчас я осознала, что молча пялюсь на него. Встрепанные волосы, карие глаза. Небрежно застегнутая белая рубашка, из-под воротника которой то и дело выглядывала серебряная цепочка. Рука будто сама собой немедленно взметнулась к кулону, висящему у меня на шее.
– Я бы хотела быть сейчас с тобой.
Нас разделяли тысячи километров, и эта мысль сводила меня с ума. Он скользнул взглядом по моему лицу.
– Когда я увидел твои сообщения… Понимаю, от этого не легче, но мне так жаль, что меня не было рядом.
– Мне тоже. То есть мне жаль, что я не брала телефон после вашей беседы с руководством.
У него на щеках снова прорезались ямочки.
– Уверена, что мы все делаем правильно? Не набрасываемся друг на друга с обвинениями, а вместо этого продолжаем извиняться?
– Даже если «неправильно»… Нас бы это остановило?
– Твоя правда.
Я с радостью забила бы на эту правду, если бы это помогло получить ответы на мучившие меня вопросы. В голове вертелись слова Эрин: о его жизни в Сеуле, известности, которая никуда не денется, даже если группа примет решение расстаться. Как заставить отношения работать, если мы только и можем, что прятаться по углам? Сто процентов, срывы, как после обморока Мэл, будут случаться все чаще и чаще независимо от моих желаний.
– Ты так себе это представлял? – спросила я Чжэ Ёна, нервно теребя футболку от пижамы, которую так и не успела снять. Эта привычка просыпалась всякий раз, стоило мне испытать неуверенность.
– Что именно?
– Все это… нас… – Я махнула рукой в его сторону, потом показала на себя, чтобы он понял, о чем я.
Он откинулся на спинку стула и пристально посмотрел на меня:
– Честно признаться, нет. И знаешь почему?
Я молча покачала головой.
– Потому что я и не думал встретить кого-то на той премии. Потом я верил, что просто верну тебе книжку и наши пути разойдутся, но стоило тебе заговорить, и я уже не мог перестать слушать. И вот куда это нас завело: между нами происходит нечто настолько внезапное и прекрасное, что у меня не хватает слов, – продолжил он, и в его глазах вспыхнули звезды.
В горле встал ком, не позволяя ответить. Чжэ Ён так менялся, когда разговор заходил о нас. Вмиг становился застенчивее, сдержаннее, однако его глаза искрились, подтверждая искренность и серьезность. Я потеряла дар речи, даже не знаю, смогу ли когда-нибудь объяснить ему, как много он для меня значит. Он художник, который создает картины из слов и способен расписать ими целые вселенные.
– Как подло, – пробормотала я.
– Что?
Я посмотрела ему прямо в глаза:
– Подло говорить такое, пока я не могу подойти и обнять тебя или хотя бы просто поблагодарить не через экран.
– Тебе и не нужно, – мягко возразил он. – Я и так все вижу: не зная, что сказать, ты прикусываешь губу. Твои щеки розовеют, и ты пытаешься спрятать лицо за волосами, лишь бы я не заметил, какая счастливая улыбка у тебя на губах. – На мгновение он умолк. – Я вижу тебя, Элла. Всегда.
Мое сердце билось ровно. И вместе с тем настолько сильно. Мне казалось, оно сейчас выскочит из груди. И дело не в страхе или нервах, а совсем в другом чувстве. Том самом, из-за которого у меня перехватывало дыхание и все внутри замирало. Чжэ Ён замечал меня, даже когда я ощущала себя невидимкой и боялась вот-вот исчезнуть. Даже когда меня сводили с ума беспокойство за него и страх за Мэл.
Я смотрела Чжэ Ёну в глаза и понимала: нам придется нелегко, может, даже труднее, чем было. Между нами не все гладко, и вместе с тем по-своему только для нас двоих идеально. И мне так хотелось верить, что этого хватит и вместе мы все преодолеем.
Глава 4Только собираясь следующим утром в университет, я, наконец, перестала сходить с ума из-за травмы Мэл. Успокоиться оказалось невероятно трудно, но разговоры с ней, Эрин и Чжэ Ёном все же помогли.
Поверх платья с коротким рукавом я натянула тонкий свитерок, волосы собрала в высокий хвост. К моему удивлению, когда я вышла на кухню, чтобы приготовить завтрак, Мэл все еще была у себя в комнате. Я сделала тосты с арахисовым маслом, сверху выложила ломтиками нарезанный банан. Спустя несколько минут ко мне присоединилась Лив. На голове не прическа, а взрыв на макаронной фабрике. Я фыркнула в чашку с чаем. Сестренка немного походила на пуделя. Милашку-пуделя, который проспал и теперь ураганом носился по кухне.
– Ненавижу! Почему уроки обязательно начинаются в такую рань, если все знают, что ни один школьник раньше десяти утра голову не включает? – бурчала она, закидывая в рюкзак яблоко, маленькую коробочку апельсинового сока и несколько шоколадных батончиков с орехами, отыскавшимися в дальнем углу шкафа.
– Подозреваю, ваши учителя по утрам размышляют о том же, – усмехнулась я, продолжая жевать свой тост.
Лив резко дернула «молнию» на рюкзаке.
– Но в отличие от нас они по своей воле ходят в школу. Еще и деньги за это получают!
– С каких пор ты стала капиталистом?
– Я всего лишь хочу достойную оплату за свой тяжкий труд!
Я расхохоталась. Послушать Лив, так ей уже за тридцать и настала пора кризиса среднего возраста.
– А ты жаждешь аплодисментов за то, что проспала и теперь опаздываешь?
Она красноречиво посмотрела на меня.
– Я не опаздываю, – упрямо возразила она. – Сейчас пойду пробегусь до автобусной остановки и буду вся из себя пунктуальная и потная высиживать математику.
– Повеселись! – крикнула я ей вслед, когда она выскочила в коридор и запрыгнула в ботинки. Входная дверь хлопнула, и в квартире снова воцарилась тишина. Похоже, Лив неплохо справляется с произошедшим. Представить не могу, как в ее возрасте отреагировала бы я. Вроде четыре года разницы не так уж и много, но сейчас они казалась чем-то значимым.
Позавтракав, я поставила чашку и тарелку в раковину, потом вернулась в комнату собрать рюкзак. На часах не было и половины девятого, а я уже вышла из подъезда. Сегодня оказалось прохладнее, чем в последние дни, небо местами затянули облака. Погода намекала, что лето неспешно подходит к концу. Я дошла до своей остановки, наслаждаясь атмосферой безмятежности – в большом городе такое можно застать только рано-рано утром. Все разъезжаются на работу или учебу, а день тем временем только начинается. Кажется, что впереди еще столько возможностей!
По дороге на первую лекцию я повстречала Мэтта. Он разглядел меня среди толпящихся в коридоре студентов, кивнул и сразу пробрался поближе.
– Утречко! – поздоровалась я. Угол учебника в рюкзаке впивался прямо в спину, и я изо всех сил, несмотря на давку, пыталась его поправить.
– У меня с собой пончики, и я планирую протащить их на лекцию, – сообщил вместо приветствия Мэтт.