Гэбрил Сухарь

Озверевшая чернь, даже не заметив первых потерь от сыпавшихся стрел, врезалась в стройные ряды защитников. Затрещали щиты, взревели от натуги гномы, навалившись на щиты и, тем не менее, успевая посылать разящие удары молотов. Первый ряд не выдержал и отступил на пару шагов под неистовым натиском толпы, только гномы неимоверными усилиями удерживали центр.
Я уперся плечом в спину впереди стоящего эльфа, который с трудом удерживал обоими руками сколоченный из досок щит. Мой пример подхватили, и постепенно, с большим трудом, защитники выровняли строй. Натиск толпы ослаб, но это не предвещало ничего хорошего — появилось свободное пространство для применения дубин и мечей. Чем и воспользовались нападающие, в наших рядах появились первые прорехи. Я методично, с силой, вгонял свою пику, поверх щита эльфа, не давая нападающим подойти и поднырнуть под щитом. Рука устала, заныло, видимо еще не до конца исцеленное плечо. Неожиданно над строем защитников прокатился голос Лигреля, напоминающий львиный рык:
— Щитоносцы, десять шагов вперед! Навались! Раз, два…
Неожиданный ход…, а сможем ли? Это правда, что лучшая защита нападение, но при таком раскладе. Впрочем, рассуждать о приказах не стоило, и я уперся в уже порядком измочаленного эльфа, со скрипом в зубах выполнявшего приказ командира. Мой напарник держал перед собой щит и, поддерживаемый мной сзади, продвигался вперед, я чувствовал, как у него от напряжения дрожат ноги. Каждый шаг давался с трудом, от напряжения тело сводило судорогой, выворачивало мышцы, но мы потихоньку теснили разъяренную толпу! Под ноги постоянно попадались окровавленные тела, были среди них и раненные, но шедшие за мной исправляли это короткими ударами кинжалов. Нельзя было допустить, чтобы кто-то ударил нам с тыла. Все правильно, все как обычно… на войне.
— Десять! Стой! Первые ряды, смениться!
Меня, вместе с валившимся с от усталости с ног, эльфом, сменили вынырнувшие сзади свежие бойцы. Эльф с трудом разжал руки и отдал щит подоспевшему на его место человеку, я, поддерживая эльфа под руку, оттащил его в задний ряд. Сам же утирая, со лба едкий пот огляделся.
Нападавшие опешив от нашего натиска, подались назад, где-то в гуще толпы началась давка. Гомон, шум, крики. Послышались, какие-то команды, похоже, кто-то решил взять под контроль эту не организованную массу нападающих. Пока в толпе проходило какое то шевеление, у нас в тылу тоже не теряли времени даром. Теперь я понял, зачем Лигрель решил оттеснить толпу назад. На освободившемся месте суетились мирные илоны. Они не принимали участия в битве, потому что просто не умели драться. Исключая, конечно же, время, когда начинался Гон.
Илоны носились по всему периметру пролета моста, таская небольшие бревна, подкатывали и переворачивали телеги, оставляя в завалах несколько небольших проходов. И все это, не скупясь, поливали какой то жидкостью.
«Фонарное масло»! — мелькнуло в голове.
В этот момент из толпы выдвинулись люди в руках у которых были арбалеты, луки и даже пистолеты с ружьями. Отступить мы не успели, они открыли беглый огонь по нашим рядам. Щиты вполне справлялись со стрелами и арбалетными болтами, но пули прошивали их насквозь, разя защитников квартала наповал. Почти полностью полегли первые и вторых шеренги. Строй начал рушиться. Тут то и показали свою точность эльфийские лучники. Они стреляли одновременно, после каждого такого залпа стрелков у черни становилось все меньше.
Взревев, толпа бросилась на нас. Лигрель скомандовал отходить по проходам. Дружно подхватив раненых, мы бросились за импровизированные баррикады. Но Лигрель, почему-то не приказал остановиться сразу же за баррикадами, а повел защитников дальше, лишь отступив на порядочное расстояние от устроенного илонами завала. Мы построились в уже привычные шеренги и встретили преследовавших погромщиков во всеоружии.
Толпа просачивалась сквозь завал вслед за нами и тут же бросалась на наши уже порядком, поредевшие ряды. Первый ряд не выдержал натиска, прогнулся в нескольких местах на левом фланге. В образовавшиеся прорехи хлынула обезумевшая чернь. Я, пытаясь заткнуть одну из прорех, бросился вперед, умело орудуя пикой, как посохом. Осыпая нападающих градом ударов, наносимых древком, я периодически отскакивал и нанизывал особенно зарвавшихся бандитов на стальной наконечник пики. Вокруг началась свалка, я уже с трудом различал, где свои, а где чужие. Моя пика, застряв у кого-то между ребер, с треском сломалась. Отбросив бесполезный обрубок древка в сторону, я едва успел перехватить руку, какого-то оборванца, уже собравшегося всадить мне нож в горло. Рефлекторно отклонившись и поведя за собой противника, я подставил подножку. Он упал, я, всё еще не выпуская его руку, крутанул её на излом, послышался смачный хруст. Оборванец, изогнувшись дугой, заорал, пришлось заткнуть его резким ударом сапога по горлу. Я слишком увлёкся и тут же пропустил укол мечом, благо он прошел вскользь, хотя грудь вспыхнула огнём.
 
— Ах ты, сволочь! — Не обращая внимания на боль, я нырнул под очередной взмах меча. Лезвие просвистело над головой, на второй замах у гадёныша уже не оставалось времени. Ударив нападающего в пах, я тут же схватил согнувшегося бандита за сальную шевелюру и ударом колена в лицо отправил в нокаут, затем подхватил выпавший меч и бросился на новых противников.
— Бабах! — малый напротив меня выпалил из длинноствольного пистолета. Эльф, кинувшийся на него с занесенным копьём, пошатнулся и опрокинулся на спину. Пуля угодила ушастому прямо в лоб и поразила на месте.
Насколько я разбираюсь в оружии, в пистолетах подобной конструкции три заряда, потом он становится бесполезным, пока не доведётся добрести до ближайшей оружейной лавки, где его зарядят с помощью целой кучи хитрых механизмов. Сколько не мудрили наши оружейники, им так и не удалось придумать иной способ зарядки огнестрельного оружия, наверное, только поэтому мы до сих пор ещё воюем луками и арбалётами.
Парень с пистолетом видать ещё не успел расстрелять все патроны, поэтому и возомнил себя неуязвимым. Что ж, я быстро преподал последний в его жизни урок, когда ловким движением раскроил ему черепную коробку. Пистолет же перекочевал ко мне за пояс. Вряд ли кому придёт в голову сейчас интересоваться вопросом: есть ли у меня на него лицензия или нет.
Ситуация складывалась критическая, еще немного, и вся оборона посыплется ряд за рядом. Сумрачное небо осветили десяток зажженных стрел, устремившихся к завалам, что были построены илонами. На это никто не обращал внимания, пока завалы не вспыхнули ярким огнем. Языки пламени вознеслись на несколько метров вверх. Гудящее пламя вмиг поглотило несчастных, угораздивших находиться в этот момент в узких проходах баррикады. Живые факелы побежали по мосту, пытаясь найти спасение в воде. Кровь от их криков стыла в жилах, но вопли горевших быстро стихли. Пламя разделило толпу черни на две части.
Воспользовавшись замешательством нападавших, мы быстро восстановили строй и двинулись в наступление на бандитов, отрезанных от своих подельников. Несмотря на то, что они вдвое превосходили нас числом, погромщики перестали сопротивляться и с ужасом заметались между нами и стеной жуткого пламени. Многие стали бросать оружие и кидаться на колени, моля о пощаде.
Я шёл в первом ряду, кровь стучала в висках, перед глазами стояла картина, как несколько мечей пронзали насквозь тело эльфа-щитоносца, с которым я был в начале битвы. В мыслях было только одно: уничтожить вероломных убийц. Но я так и не смог опустить меч на безоружного детину, стоявшего на коленях и дрожавшего от страха. В нос ударил мерзкий подозрительный запах, детина, кажется, испугался СЛИШКОМ сильно…
 
Я опустил меч и оглядел поле боя. Повсюду уже сновали илоны, накрепко связывая и оттаскивая пленных куда-то в глубь квартала. Стена огня по-прежнему горела ярким пламенем, хотя уже и не настолько сильным. За непреодолимой преградой бесновалась разъяренная толпа, они все так же хотели крови. А я очень устал. Старею… Хотя убивать мне никогда не нравилось, это неправильно — лишать жизни живое существо. Смерть — прерогатива богов, и не нам вершить вердикт.