Гэбрил Сухарь

Мы ехали по восточному тракту. Дорогам в королевстве всегда уделялось должное внимание. Я сам ежегодно отдавал в казну так называемый дорожный налог и теперь видел, на что расходовались мои деньги. Результат мне нравился. Дорога была прямая, ровная и широкая, на ней вполне могли разъехаться по две подводы в ряд. Где надо она рассекала холмы по середине, над болотами и низинами поднималась высокими насыпями.
Тракт вёл к эльфийским землям, граничившим с территорией илонов, поэтому постепенно деревни людей стали попадаться всё реже и реже, совсем скоро начнутся густые леса — излюбленные места обитания эльфов.
Я очень жалел, что не мгу послать весточку друзьям. Скоро они меня хватятся, и будут искать. К тому же я не сомневался, что при любом раскладе, вряд ли останусь в живых: и Жозефина, и Карлик не питают ко мне дружеских чувств, и понятно чью сторону займёт Молчун. Встречусь ли ещё с Лиринной, Лигрелем, Алуром и Гвенни — кто знает?
Мы ехали и днём, и ночью, делая короткие привалы, во время которых забывались коротким тревожным сном, пока кто-то из нас стоял на часах, и менялись каждые два часа. Времени на охоту не было, поэтому питались захваченной в дорогу провизией. Во время еды, эльфийка демонстративно отсаживалась и поворачивалась спиной. Высокомерие не позволяло ей есть вместе с презренными людьми, однако когда-то Лигрель и прочие мои товарищи по полку эльфийского происхождения с удовольствием уплетали со мной кашу из походного котла, пуская ложку по кругу.
На четвертый день дорогу преградил эльфийский пост, судя по знакам на одежде — воины одного из отрядов Тополиного Пуха. Их командир властно поднял правую руку вверх, приказывая остановиться. Появление в этих местах эльфов из Тополиного Пуха не предвещало ничего хорошего. Как правило, это значило только одно, сердце моё заныло от тревожного предчувствия.
— Что случилось? — недовольно спросил Карлик, поровняв коня с эльфами.
— Дальше нельзя, — ответил офицер. — Начался Гон.
Я так и думал: сбылись опасения. Момент был — хуже не придумаешь.
Карлик злобно выругался, не зная, что предпринять. Я направил Фиолетку в их сторону.
— Здравствуйте, офицер!
Эльф посмотрел на меня как на клопа, но всё же нашёл силы ответить:
— Добрый день.
— В чём дело? Почему не разрешаете проехать?
— Это опасно: у илонов Гон. Наши отряды с трудом их удерживают, но никакой гарантии, что они всё же не прорвутся, у нас нет. Илоны совсем обезумели. Мы ждём подкрепления, но оно что-то запаздывает.
— Офицер, я очень прошу пропустить наш отряд. Если с нами что-то и произойдёт, это будет нашей виной и только. Никто не станет вас обвинять.
— Вы не поняли, — упрямо заявил эльф. — У меня приказ никого не пропускать. Я выполню его любой ценой. Разворачивайте коней.
— Офицер, не делайте глупость. Мы очень спешим. У нас важное дело, от которого зависит многое. Возможно, даже ваша жизнь.
— Приношу извинения, но помочь не могу. Я обязан выполнять приказы.
— Очень жаль, офицер, — развёл руками я, изображая беспомощность, и приставил к ему к горлу свой нож.
Эльф побледнел. Его солдаты, похватав оружие, ринулись к нам, но тут же встали как вкопанные. На них смотрел взведённый лук Жозефины и пистолеты Молчуна и Карлика.
— Прикажи своим воинам сложить оружие и отойти на двести шагов назад, — сказал я командиру эльфов.
Тот выпучил глаза и прохрипел сдавленным голосом:
— Эй, вы, делайте, что вам говорят. Бросайте оружие и отойдите на двести шагов.
Эльфы, ворча, подчинились. Как только они отошли на достаточное расстояние, я убрал нож от горла их командира со словами:
— Не обижайся, приятель, у нас не было выбора, — потом гикнул, пришпорил Фиолетку и помчался по тракту.
Попутчики устремились следом, пролетая мимо командира отряда Тополиного Пуха, что-то гневно кричавшего нам вслед. До меня долетали лишь обрывки фраз. Оскорблённый офицер призывал на наши головы все известные эльфийские проклятья. Вот и делай после этого добро! К счастью, в погоню никто не устремился. Эльфы приняли мудрое решение: раз уж кому-то пришло в голову напрашиваться на неприятности, пусть сам из них и выбирается.
 
Я поравнялся с Жозефиной, она даже глазом не повела в мою сторону, однако я заметил, что её рука легла на рукоятку меча.
— Не дёргайся, Жозефина, — тихо произнёс я. — Я не сделаю ничего плохого.
— Зато я могу сделать, — предупредила эльфийка.
— Знаю.
— Раз знаешь, держись от меня подальше. Тебе же лучше будет.
— Я просто хочу поговорить.
— Говори, — согласилась эльфийка.
— Зачем ты лгала?
— Я не лгала, я просто не сказала тебе всей правды.
— Но ведь ты всё равно собиралась меня убить.
— Ну и что? — равнодушно бросила эльфийка. — Ты думаешь, я открываю душу каждому встречному?
— Это вряд ли, — согласно кивнул головой я. — Зачем ты вернулась к Мяснику? Он перестал тебе доверять.
— В тот момент это казалось мне лучшим выходом из ситуации. Сейчас я сомневаюсь, — хмуро произнесла она.
— Знаешь, Жозефина, во время недавнего разговора с Мясником я понял, что он натуральный псих. С ним не стоит связываться. Его голова забита кучей бредовых идей.
— Только не говори об этом тем парням, что с нами, — усмехнулась эльфийка. — Они тебя просто не поймут. Карлик и Молчун за босса порвут пасть кому угодно.
В небольшом удалении показалась эльфийская деревушка, домов в тридцать, осаждённая илонами. Они облепили её как саранча со всех сторон. Эти в обычное время совершенно безобидные существа налетали на немногочисленных защитников деревни словно дикие звери.
Горстка сопротивляющихся таяла на глазах. Они стояли полукругом, за их спинами прятались женщины и дети. Судя по натиску илонов, эльфы обречены на верную гибель, но всё равно не сдавались. Они полны решимости биться до конца, каким бы он не был.
Жозефина переменилась в лице. Она пришпорила коня и рванулась туда, где кипел бой, на скаку выхватывая лук со стрелами.
— Стой, дура. Ты куда? — истошно завопил Карлик.
Но эльфийка его не слышала. Не знаю, что толкнуло её на такой безумный поступок: может быть, она внезапно почувствовала свою причастность к эльфийскому племени, хотя и была для него отверженной, или не выдержала напряжения последних дней, однако все старания Джо пропали впустую. Выпустив все стрелы, Жозефина лихо спрыгнула с коня и бросилась в гущу схватки.
— Идиотка! Что она натворила! — в голосе Карлика чувствовались беспомощность. Безумная выходка эльфийки ошеломила его, и он растерялся.
— Идём на выручку, — сказал я. — Она наша ударная сила.
— Да, но как же гонец? Мы его упустим.
Вместо ответа я устремился туда, где крушила илонов, эльфийка. Вот ведь как бывает в жизни. Совсем недавно Жозефина хотела меня убить, а теперь мы сражаемся на одной стороне, и я рад, что такой опытный боец скрещивает лезвие своего клинка не со мной.
Фиолетка резво приняла вперёд. Я заставил её взвиться на дыбы и ударить мощными копытами по рядам илонов, налетевшим на Жозефину. Послушался хруст ломаемых черепов, двое или трое отлетели и упали замертво. Десятка полтора илонов тут же переключились с эльфийки на меня. Я рубил их мечом, стараясь, чтобы никто не подобрался настолько близко, чтобы пропороть брюхо Фиолетке. Послышались выстрелы. Это Карлик и Молчун тратили патроны, прореживая дорогу.
Я почувствовал движение с левого бока и уже собрался нанести удар наотмашь, как вдруг увидел слева эльфа с копьём наперевес. У меня перехватило дыхание: я чуть было не убил союзника. Эльф ободряюще подмигнул, а затем исчез в образовавшейся в нескольких метрах куче-мале…
 
— Дура, ты что наделала? — судя по голосу, Карлик Джо был близок к истерике. Он пытался распекать Жозефину, но та лишь презрительно повела бровью сверху вниз и не без пренебрежения ответила:
— Ещё раз назовёшь меня дурой — убью!
Угроза возымела действие: Карлик сразу заткнулся.