Мой папа самый лучший

Мирон дает чуть пространства моим рукам. Я поднимаю их и ловко разбираю прическу.
— Так лучше? — спрашиваю я, опуская руки на его плечи.
Вместо ответа он жадно целует мои губы. Я обнимаю его, и мы отстраняется от стены.
— Ли-и-за, — на секунду оторвавшись от меня, хрипит Потемкин.
— Мирон, — он полностью овладевает моим вниманием, и больше я не думаю ни о чем.
    
Глава 17. Я и Ты
Лиза
— Почему мне не хочется спать? — качая обнаженной ступней из стороны в сторону, спрашиваю я.
С лица не сходит улыбка и я, то и дело смотрю на Мирона и застенчиво отвожу глаза.
Смотрю и отвожу взгляд снова.
Сбросив подушки и одеяла, мы устроились прямо на ковре спальни. Сидим друг напротив друга.
На мне белье и рубашка Мирона. Он в пижамных штанах в мелкую цветную полоску и белой майке.
Я пью воду, Потемкин — легкий коктейль.
— Потому что не хочешь спать, детка, — сияет он и подносит коктейль к губам.
— Какой банальный ответ. Думала, что ты сейчас разразишься новой шуткой и или опять начнешь ерничать, — убираю волосы с лица, перекидываю их на другое плечо.
— Ты меня плохо знаешь. Я не всегда ерничаю.
— Это точно! — безоговорочно соглашаюсь я.
Беру огромный бокал с водой и всматриваюсь в него на свету.
— На сей раз это обычная вода, Мирон? Больше не будет никаких сюрпризов? — устремляю взгляд на него.
— Непременно будут, крошка! Иначе я буду не я.
Впервые вижу его таким расслабленным.
— Через несколько часов на работу. Я не хочу опоздать. К тому же мне нужно заехать к себе и переодеться.
— Ну так заедешь, кто тебе мешает, — как ни в чем не бывало отвечает хозяин дома и беспечно пожимает плечами.
— Значит, ты меня не отвезешь? — слегка хмурюсь.
— Нет. В офис мне надо рано, поэтому заедешь сама. Ты ведь не маленькая девочка.
Улыбка исчезает с моего лица.
— Хорошо. Закажу такси.
— Зачем такси? У тебя есть своя машина, Лиза.
Смотрю на него так, будто он меня совсем не понимает.
— Машина стоит на парковке спорткомплекса, — напоминаю я.
Фирменный оскал Мирона вводит меня в заблуждение.
— Она оставалась там…
— Ее пригнали, детка. Твоя матрешка греется рядом с моим мерином.
— Серьезно?
— Сходи, проверь, — незамедлительно предлагает Потемкин.
— Почему ты назвал мою машину «матрешкой»? Она новая и красивая.
— Она красная, — усмехается Мирон.
— Все девочки любят красные машины. Большинство то уж точно! — обиженно скрещиваю руки.
— Банальщина!
— Ничего не банально! Эту модель девушки предпочитают нечасто, — доказываю я. — Почему ты, Мирон, даешь всем клички? А меня редко зовешь по имени? Честное слово. Я не «детка»! Бесит. И не называй мою машину «матрешкой».
Мой спич откровенно смешит Потемкина. И то, что я завожусь тоже.
Выдыхаю. Стараюсь собраться с мыслями и уже спокойнее высказываю просьбу:
— Нет, Мирон, в самом деле, можно вежливее?
— Можно! Ложись в кровать, — на полном серьезе произносит он.
— Ты не исправим! — мотая головой, едва слышно выдыхаю я.
Кому я что доказываю?
— Ты это прекрасно знала, ЛИ-ЗА, — Потемкин намеренно делает акцент на моем имени, чтобы я удовлетворилась.
Закатываю глаза и молчу, осознав, что он меня нарочно провоцировал.
— Ты хотела поговорить о банальном, вот и поговорили, — ерничает он.
Задумчиво поправляю волосы.
— Значит, завтра мы едем на двух разных машинах?
— Ты уже скучаешь, крошка? — обезьянничает он.
Закатывай, не закатывай глаза — толку не будет. Надо научиться воспринимать этого мужчину таким, какой он есть.
— Да. Уже скучаю, — губы растягиваются в грустной улыбке.
— Моя сладкая. Иди ко мне, — Потемкин делает руками характерный зовущий жест.
Прежде чем сдвинуться с места, я тихо спрашиваю:
— А завтра ты вернешь мне телефон? — напрягаю губы, чтобы не выдать свою коварную улыбку.
Кого я пытаюсь обмануть?
Смотрю на него, не отрываясь. Мирону не очень понравился мой вопрос.
— Завтра будет завтра. А пока иди сюда.
Вставать пришлось рано и по будильнику. В голове — сумбур, тело — в полудреме. Ранним утром все равно прохладно. Иду по гаражу, ежусь.
— Красивая у тебя матрешка! — со стороны звучит неизменный баритон Потемкина, когда я прохожу к своему автомобилю.
Непроизвольно закатываю глаза и слегка качаю головой.
Нет, это невозможно!
Повторно перевожу на него взгляд:
— Спасибо, пупсик! — не скрываю жеманности своего ответа. Улыбаюсь и кукольно хлопаю глазками.
Мирон довольно ухмыляется. Гад.
Красивый. Самовлюбленный и бесподобный гад!
Почему когда в моей голове возникает его образ, губы так и норовят расплыться в улыбке, а на душе становится тепло-тепло?
Хмыкаю, придав голосу и выражению лица строгость.
— Пока не разъехались, Мирон. Хм, хм. Верни мне мой телефон, пожалуйста, — деловито барабаню пальцами по крыше авто.
— Ночью надо было просить. Больше было шансов что-то получить, — с совершенно невозмутимым видом он открывает дверцу своего «Мерседеса» и, положив портфель на пассажирское место, снова выпрямляется в рост. Смотрит на меня, наверное, чтобы попрощаться.
— Ты сегодня без водителя? — поняла, что Мирон сам за рулем поедет, но все равно спрашиваю!
— Так я сегодня и без бабы, — пожав плечами, разводит руками он.
Что?
Промаргиваюсь.
Возникает желание запустить… ракету. Я даже оглядываюсь в поисках чего-нибудь. Жаль, ничего под рукой подходящего нет!
— Я тебя убью, Мирон, — с придыханием и «очень устрашающе» заверяю я.
— Ага! В постели. Чем-нибудь очень приятным и нежным.
С удовлетворенным видом он глядит на меня. Видимо игра в кошки-мышки забавляет его. И самое интересное, что она мне нравится тоже. Она отвлекает и увлекает меня.
Телефон!
Напоминаю я себе и, обогнув машину, подхожу к хозяину дома.