Будь моим хранителем

Егор шевельнулся немного подняв руку с палкой вверх. Собаки отшатнулись в страхе, но совсем не ушли, и вновь стали сокращать дистанцию между нами.
— Нужно дать им поесть. А не то они снова придут, когда нас уже здесь не будет.
На раскладном столике лежал хлеб, завернутый в пакет. Рядом в чашке, накрытое крышкой, стояло жареное мясо. Оно пахло так изумительно, что даже я сглотнула слюнки, не то, что собаки.
В это время наши ночные гости стали сходить с ума. Самый смелый пес уже не сдерживаясь стал рычать и скалиться. Надеюсь люди в палатке не обидятся, что мы оставили их без завтрака.
Не долго думая, я швырнула мясо из чашки подальше к лесной границе, туда же полетел и хлеб. Собаки, взвизгнув от предвкушения трапезы, накинулись на угощенье. Первые куски залетели в глотки в неизменном виде. Хищникам некогда было пережевывать, нужно набить животы как можно скорее и скрыться в лесных зарослях. Остальное мясо собаки взяли в пасти и тут же исчезли в темноте.
Я выдохнула. Не люблю собак. Особенно диких. Никогда не знаешь, что они выкинут в следующую секунду. Да и быть укусанной бешеной собакой, то еще удовольствие.
— Как думаешь, они вернутся? — я обратилась к Егору.
— Надеюсь, что нет. — он бросил свою уже не горящую палку обратно в костер и вернулся на бревно.
Я последовала за ним. Уже не было так холодно. Адреналин в крови заглушил все остальные потребности тела.
— Пока у нас есть еще немного времени, я бы хотела продолжить разговор. Я пыталась выведать у мамы какую-либо информацию. Но она точно ничего об этом не знает. Стала бы она от меня что-то скрывать, если бы знала?
Егор вздохнул. Пнул ногой вывалившееся из костра полено:
— Нет, не стала бы. Мы — потомки первых одаренных людей из уст в уста передаем тайну хранителей. Дети с малых лет готовятся получить этот Дар. И святая обязанность родителей помочь в этом своим детям. Твоя мама действительно ничего не знает. А что насчет папы?
— Ну, как я уже говорила папа ушел из семьи, когда я была совсем маленькой.
— Я попробую найти что-то про твоего отца. Как его звали?
Егор сидел в полоборота и ждал ответа. Блики костра, тишина леса и наш разговор усиливали таинственность происходящего.
— Некрасов Виктор Петрович… Егор?
— М?
— Почему мы вдвоем перемещаемся в одно и то же место?
Он не ответил на мой вопрос, но сказал:
— Скоро ты все узнаешь… — мне показалось его глаза блестнули неким озорством.
На моем лице застыл немой вопрос. О продолжил:
— Ежегодный осенний бал для новичков и молодых Хранителей. Инициация. — он смотрел на мою реакцию.
— Бал? — я не понимала. — Мы что в средневековье?
— Тебе понравится, — он улыбнулся. — Даже не так. Ты будешь немного в шоке.
Он начал вставать.
— Подожди, Егор, что за бал? Где? Когда? Ты тоже там будешь?
Он снова не ответил. Пройдя по лагерю, Егор нашел небольшую бутылку с водой и немного притушил костер.
— Да. Я буду там.
Он снова серьезно посмотрел на меня изподлобья, потом остановился и запрокинув голову вверх, уставился в ночное небо. А я смотрела на него.
— Жди письма.
— Письма?
— Ты всегда все переспрашиваешь? — он посмотрел на меня, приподняв бровь, потом огляделся вокруг. — Нам пора…
Я шагнула к нему навстречу, то ли взять за руку, то ли вновь задать один из тысячи вопросов.
Жесткая земля под спиной. Я лежала на подстилке в саду у бабы Наты. Одинокий отблеск солнца скрылся за тучей, забирая с собой последнее летнее тепло. Я лениво поднялась и побрела на кухню к подруге и ее бабушке. Поужинав, мы растопили самовар и до поздней ночи пили ароматный чай с вареньем и медом.
    
10
Утро встретило нас хмурым небом и похолоданием. Стоя на веранде, мы пили с Яной кофе и болтали о завтрашнем дне. Уже завтра было первое сентября, начало нового учебного года. Настроение было меланхоличное и сонное, под стать погоде.
Баба Ната уже около получаса беседовала через забор со своей соседкой. А нас снова ждала нехитрая работа по сбору урожая.
Мы быстро управились, собрав почти четыре ящика яблок с одного дерева. Монотонная работа позволяла обдумывать новые полученные сведения.
«Что за письмо я должна ждать? Из Хогвартса?» — я улыбнулась сама себе.
Лопата вскапывала и рыхлила землю.
«И что за бал инициации?»
Очередной сорняк полетел в мусорный пакет.
Не скрою, эти мысли будоражили мое воображение. Я периодически замирала на месте, озираясь по сторонам. Казалось, что любой мог прочитать мои мысли. А уж, если кто-нибудь действительно их прочитает, то в пору отправить меня в дурдом, таким это все неправдоподобным казалось. Да, я чувствовала себя причастной к какому-то засекреченному сообществу, со своими законами, традициями. Хранитель — звучало очень таинственно и величественно. И что это теперь на всю жизнь? Я сглотнула. Мурашки побежали по всему телу и я поежилась.
— Кажется сейчас ливанет. — Яна посмотрела на небо. — Смотри, какая туча черная ползет.
Я тоже уставилась на тучу. Она несла в себе, казалось, тонны воды.
— Одно радует, — сказала моя подруга, ставя пустое ведро около колонки. — Поливать сегодня больше не надо.
— Это точно.
К обеду на землю обрушился оглушительный поток воды. Мы успели перенести заполненные яблоками ящики на веранду. В скором времени приехал Янин папа. Мы погрузили весь урожай к нему в машину, попрощались с Бабушкой Наташей и отправились обратно в город.
Я отмокала в ванной, когда пришла мама с работы.
— Привет, огородникам! — крикнула мама из коридора.
— Привет, мам. Я скоро выйду.
Я обернула полотенцем мокрые волосы, одела теплый махровый халат и мохнатые носочки.
Мама уже сидела на кухне и раскладывала очень аппетитные пирожные на тарелку:
— Вот, купила вкусностей. — она улыбаясь, кивнула в сторону сладостей, — Давай отметим начало нового учебного года.
— Ух ты! — мои глаза загорелись при виде моих любимых трубочек с кремом.
Мама довольная, как чеширский кот, разливала чай.
— Как дача? Как бабушка Наташа?
Я рассказала, какой богатый урожай нам удалось собрать. Кивнула на банку малины, пакет яблок, которые передала нам бабушка Ната. Потом рассказала, как весело было грузить урожай в машину под проливным дождем.
Мама рассказывала мне про свои рабочие будни. Давно мы так не болтали. На душе было хорошо и беззаботно, как в детстве.