Будь моим хранителем
— Да, не дрейфь ты. Она ничего не слышит. Я сто раз так делала.
Лера шагнула на подоконник и тут же исчезла в темноте. Я последовала за ней. Мы, пригибаясь, прятались то за одним, то за другим кустом, пока, наконец, не добежали до сарая. Озираясь по сторонам, Лера открыла щеколду и мы нырнули в деревянное строение.
Здесь хранилась разная садовая утварь, вилы, лопаты, старые ящики, доски, глиняные горшки. Все это аккуратно стояло на деревянных полках. Лера уверенно продвигалась вглубь сарая, минуя деревянные стеллажи и пустые железные бочки. По дороге она схватила самодельную лестницу и приставила ее к стене сарая.
— Лезь за мной и налево…
Я поднялась следом за ней и шагнула на деревянный настил. Он был невысоко на полом, около полутора метров, но достаточно широким. Лера шла и расчищала нам проход, отодвигая железные клетки в разные стороны.
— Не вижу ничего, хоть глаз выколи…
Я согласно кивнула. Я бы могла посветить фонариком, но тогда бы нас точно заметили. Со стороны дома моего отца послышалась ругань. Лера ускорилась и через пару секунд мы уже стояли на-цыпочках и рассматривали происходящее в огромную щель между досок. Отсюда расстояние до захваченного дома было дальше, нежели от спальни Леры. Но теперь мы все слышали и с высоты было лучше видно.
Мы затаили дыхание. Две пары наших глаз напряженно всматривались в угол дома, из-за которого раздавались звуки. В это время суток, все дома в округе спали крепким сном. Лишь изредка по деревне прокатывался собачий лай. Наконец, мы увидели как двое людей в черном поволокли третьего по земле, направляясь по тропинке к калитке. Сердце сжалось. В этой спортивной фигуре я узнала Макса. Лера вцепилась в доски и, задышав часто-часто, еще ближе прильнула к щели. Я боялась смотреть. Но не было сил оторвать взгляд. Следующего вели Егора. Он еле переставлял ноги, опираясь на захватчика. Наши парни явно дали обидчикам отпор, чем теперь и расплачивались. Я провожала взглядом, удаляющиеся фигуры мужчин, но ничего не видела из-за застилающих глаза слез.
Отец шел, поддерживая маму за локоть. Шли они добровольно, не сопротивляясь. Видимо отец не стал подвергать маму риску и не сопротивлялся при захвате. Они шли впереди своих конвоиров, не оглядываясь назад. До нас долетел тихий разговор. Двое вооруженных людей обходили дом по периметру и переговаривались.
— Девчонки нет нигде.
— А что Елена? — спросил второй. — Приказ был без нее не возвращаться?
Они подошли к следующему углу дома и теперь стояли прямо напротив нас. Лера вцепилась своей рукой за мой локоть.
— Нет. Напротив. Сказала девчонка не так ценна, как Виктор. — он сплюнул в сторону и посветил фонариком в нашу сторону.
Глаза на мгновение ослепил свет, но мы даже не дернулись, словно приросли к этому деревянному сараю. Он еще какое-то время водил светом по саду, потом бросил напарнику короткое: «Уходим» и вскоре они уже скрылись за калиткой. Раздался звук мотора. Мы мельком увидели блестящий бок черного фургона, а потом наступила тишина…
Все было просто хуже некуда. Я закрыла глаза и сползла по стене бесформенной кучей прямо на соломенный настил, все еще не веря в происходящее. Лера стояла рядом, время от времени судорожно вздыхая.
— Лер? — я нарушила молчание.
— М?
— Что будем делать?
— Я… Я не знаю.
Мы помолчали. Потом меня вдруг осенило:
— У тебя есть номер Петра Валерьевича?
Лицо Леры просияло.
— Да… Да! Точно! Ты гений! Пошли скорее.
Мы вернулись в дом. Лера стала искать в телефоне контакт отца Макса. Пора уже Петру Валерьивичу делать свою работу. Его друга похитили прямо из-под его носа, из собственного дома, а он там чем занимается? Где их охрана, которая годами ходила за нами по пятам?
— Нашла…
Я в нетерпении крутанула рукой, мол, набирай скорее номер. Лера включила громкую связь и на второй гудок в трубке раздалось:
— Лера, слава богу!
— Петр Валерьевич, случилось ужасное. Виктора забрали. И Макса… Еще Егора! И Полину! Всех… Их посадили в машину и увезли! — Лера говорила сбивчиво, постоянно повторяясь.
— Лерочка, успокойся. Мы уже работаем над этим: отслеживаем этот черный фургон. Вы у бабы Нюры? Я сейчас пришлю машину.
Я втиснулась между Лерой и телефоном:
— Почему это вообще случилось? Где ваша хваленая охрана?
— Мария, здравствуй, — его тон сменился на более холодный, — Витя сглупил, когда решил привезти вас сюда и поиграть в семью. У него был четкий приказ вывезти вас из страны, пока все не закончится. Теперь за его глупость расплачивается не только он сам, но и твоя мама и ваши напарники.
Я молчала. Каждое слово било словно пощечина. Лера перехватила инициативу:
— Петр Валерьевич, что нам делать?
— Ждать машину и никуда не высовываться.
Он прервал связь и комната погрузилась в гробовую тишину.
— Пойду сделаю нам чай.
Я ходила взад-вперед и глушила слезы обиды. Петр Валерьевич был прав: отец допустил непростительную ошибку и теперь неизвестно как все могло закончиться.
Мы допивали свой чай, когда к дому подъехал черный тонированный джип. Передняя дверца распахнулась и к нам навстречу вышла приятного вида девушка лет тридцати. Короткие черные волосы, очки в тонкой оправе, прямая осанка и уверенная походка, строгий темно-синий костюм и серое пальто.
Баба Нюра отпустила нас только после того, как услышала имя Петра Валерьевича. Взяв с нас обещание, не лезть куда не следует и оставаться в безопасном месте, она обняла каждую из нас и попрощалась. Отъезжая на автомобиле, мы видели ее, стоящую на крыльце и утирающую слезы платочком. Водитель плавно направлял машину на выезд из поселка.
— Мария, Валерия. Здравствуйте. Меня зовут Юлия. Я доставлю вас к Петру Валерьевичу.
— Юлия, есть какие-нибудь новости о наших?
Девушка тяжело вздохнула и повернулась к нам.
— Да. Машину отследили. Она въехала на территорию Сомнологического Центра, как мы и предполагали. Не волнуйтесь, мы мобилизуем все свои силы на ближайшей к Центру базе. Елене не помогут даже нанятые силовики и охрана. По нашим подсчетам у нас гораздо больше боевых единиц и огневой мощи…
— Они живы?
— Что? А… наверняка не известно. Но мы склонны предположить, что она держит их в подземной лаборатории, чтобы… чтобы…
— Что бы что?
Я догадывалась, но хотела услышать опровержение моим мыслям. Но Юлия перебила:
— Давайте не будем делать поспешных выводов.
Всю оставшуюся дорогу мы больше не разговаривали. Мы с Лерой уставились каждая в свое окно, не желая продолжать эту беседу. Обе понимали, чем может закончиться пребывание наших близких в безумных лабораториях Елены Соколовской.