Магия вето

А значит, времени у меня вообще нет. Интуиция мне кричала, что я даже в горах, возле того диверсанта великолунского, был в большей безопасности, чем здесь и сейчас.
Твою мать, нельзя вот так лежать, и ничего не делать.
С утра тренер по «бузе» обмолвился, что Стражи Душ как-то вычисляют Иных. Расчерчивают карты. А что они там расчерчивают? Как они узнают о всплесках?
Ведь вертуны вокруг города, они далеко. Может, эти «раки» чувствуют углы, под которым к вертуну прилетает воздействие?
Да хрень это собачья… Ага, геометры собрались там, градусы вычисляют.
Нет, я ещё представляю, как можно определить, откуда стрелял снайпер. Но для этого надо быть у тела жертвы, увидеть входное отверстие…
Стражи не могут успевать доехать до вертуна, чтобы вычислить, как подействовал Иной на него. Ведь после нападения на нас с Фёдором и Еленой оракулы сразу же погнались за теми магами.
Фёдор… Фёдор… Он говорил, что особенный Иной в его роду избегал встреч с магами мысли.
Может ли так быть, что Стражи Душ знают о таких, как я? Не об одержимых, которые, как озверевшие зомби, сразу набрасываются на всё живое вокруг и начинают изрыгать псионику изо всех чакр.
Там ведь много ума не надо, чтобы его найти.
Подумай, Тим. Могут ли оракулы знать о притихших, разумных Иных, которые пытаются разобраться в том, куда они попали?
Я резко сел на кровати, уставился в маленькое окошко. Там была только тьма.
Так, сегодня у меня второй перескок. А это значит, Стражи Душ его уже почуяли.
Твою псину!
Я встал, стал быстро одеваться. Интуиция ещё ни разу меня не подводила.
Что я там ощутил, из тела этого белобрысого? Шум, какой-то шум…
У оракулов магия мысли, она отличается. Нам на занятиях говорили только про четыре луны, про вертуны четырёх типов. И Фёдор то же самое говорил.
Оракулы всегда особняком, их магия отдельна.
В дверь постучали, и я вздрогнул. Взялся на всякий случай за спинку стула, чтобы отбиваться.
— Вася, — послышался голос Фёдора.
Я быстро подошёл.
— Ты один?
— Нет, — это голос Елены.
От Василия мне в голову прилетела ревность. Так, а чего это моя Перовская шастает посреди ночи с этим Громовым?
Усмехнувшись, я открыл. И сразу перестал улыбаться — лица обоих были очень встревожены.
Фёдор протягивал тряпочный свёрток, из которого торчала рукоять ножа:
— Хреновастенько всё, Василий.
— Чего случилось?
— Бежать тебе надо. Мне этот, который тридцать меченок должен. Говорит, слышал, что там пацан один к Стражам Душ пошёл. Тот оракул, который вам метки ставил, помнишь?
Фёдор немного косился в сторону Перовской, понимая, что не может сболтнуть лишнего. Елена не знала, что я — Иной.
— Он с Плетнёвым ругался, короче, — вздохнул Громов, — Ну, точнее, Плетнёв ему рожу разбил, вроде. А тот всё про тебя орал… и потом убежал, короче, к Стражам Душ.
Я взялся за нож, замотанный в тряпку. Неплохое оружие, даже сквозь ткань чувствовал.
Тут Елена скользнула ко мне:
— Василий, — и вдруг впилась губами в мои.
Я несколько секунд таращил глаза. Блин, ну нет у меня времени на всё это!
Елена оторвалась от меня, и вытащила свою родовую вещицу — статуэтку человечка. Потёрла.
— Мне видение было… духи… Бежать тебе надо, старые враги ищут, — она в свою очередь сделала глазами в сторону Громова.
Мол, всё рассказать не могу. Фёдор в свою очередь не знал, что мой Ветров — совсем не Ветров.
Я вышел в коридор. Внутри каморки у меня не осталось ничего ценного.
— Хотелось бы мне знать, кто меня не ищет, — со злостью бросил я, закрывая дверь.
 
Глава 23. Злой
— Фёдор, как мне выбраться из академии? — спросил я, пока мы шли по пустой академии.
По идее, сейчас время отбоя, и все студенты должны были спать. Но иногда по коридорам доносился смех отдельных припозднившихся компаний, которые тусовались, явно ожидая, когда их разгонит охрана.
— Я не знаю насчёт главных ворот… — нервно ответил Фёдор, когда мы проходили мимо окна, на подоконнике которого сидели парень с девушкой.
Парочка перед этим явно была занята только друг другом — у обоих губы были уже размером с крупные сливы. Я, не обращая внимания на их возмущения, прильнул к окну.
— Эй, чушка, ты не… — начал было парень, и мне пришлось глянуть на него.
Свет от уличных фонарей попадал на меня достаточно, чтобы тот шарахнулся. Но его спутница, которая смотрела только на своего воздыхателя, лишь подлила масла в огонь.
— Масик, прогони этого недолунка…
Они явно ещё не заметили, что я не один.
— Вы сейчас оба сильно поцелуетесь, — тихо пробасил Громов, нависнув над ними, — Навечненько.
Любовники вскинули головы и, ошарашенно выпучив глаза, слетели с подоконника и унеслись в темноту.
Я убрал руку с ножа в кармане. Так-то, я был благодарен Фёдору за то, что его комплекция пока позволяла решать мои проблемы без крови.
Отсюда из окна виднелись главные ворота с будкой охранника. Пока что тихо — нет мечущихся в темноте теней, нет фар подъезжающих чёрных воронков. Только одинокий караульщик возле будки.
А ведь охранник — это лишние вопросы. Ещё и к магистру Гранному отправит кого-нибудь сообщить о ночных нарушителях спокойствия.
Я не был уверен, что смогу без шума справиться с ним. А тишина, которая висела на улице, была очень нужна. Хотя интуиция уже шептала мне, что это лишь затишье перед бурей.
— Там что за калитка? — я ткнул пальцем в сторону лазарета, — Я вроде видел за ним ещё вход.
— Запасной, — пожал плечами Громов, — Но он обычно всегда закрыт.
— Я на днях видела, как там рояль заносили, — вдруг сказала Перовская, тоже подойдя к окну.
Мы обернулись к ней.
— Рояль?
— Ну, — девушка замялась, — Не знаю, вдруг эта информация поможет. Плетнёвы подарили академии новый рояль в актовый зал.
Мы с Громовым выразительно переглянулись.
— Короче, попробую уйти через запасной выход, — сказал я.
— Я только выбраться помогу, Вася, но дальше не пойду, — виновато поджал губы Громов, — Если узнают…
Я кивнул. Понятно, что молодому Лунному совсем не нужны проблемы в академии. А побег с подозреваемым — это уже серьёзно.
— А куда ты потом? — нервно спросил Фёдор.