Магия вето

Я лишь на миг задержался, чтобы свалить штабель из ящиков возле двери на крыльцо. Хотя Михаил особо и не спешил следом за мной.
А пёрышко на кольце уже не горело. Опять просто тусклый рисунок, который в темноте хрен разглядишь.
Закончив с баррикадой, я кинулся в подворотню. Здесь я уже немного знал дорогу, и решил бежать в сторону вокзала. Там можно уйти по путям в сторону гор…
Больше мне ничего на ум не приходило. Твою псину, а вот теперь ты попал, Тим… Конкретно.
* * *
Город кишел Стражами Душ и полицейскими, и до меня это дошло очень быстро.
Я пробежал вдоль забора и проскользнул через ту калитку, возле которой тогда с Фёдором убил мага воздуха. Его таблетки до сих пор бренчали в моём кармане.
Но едва выбежал в следующую подворотню, как вдруг меня коснулся поток псионики. Мощный, грязный, нахальный, он ринулся мне в глубину души… и сработал кокон.
* * *
Как мой Ветров споткнулся и полетел носом в землю, я видел прекрасно. Вот только чужими глазами.
Я стоял в углу, темнота прекрасно меня скрывала в чёрной форме Стража Душ. А этот седой долговязый мальчишка, корчащийся прямо в полоске света от фонаря на улице, был мне прекрасно виден.
До меня сразу дошло, что в этом теле я не проведу и нескольких секунд. Мощный, тренированный разум оракула за мгновение понял, что в его душе появился гость.
Я молниеносно сунул руки в карманы, выискивая хоть что-нибудь… Пистолет. И нож.
Нет времени разбираться с огнестрелом, он его даже не вытащил перед этим, а значит, могу не найти предохранитель в темноте. Холодное оружие надёжнее.
Нож едва блеснул в темноте, я заученным движением перехватил рукоять двумя руками, повернул лезвием к животу…
«Дрянь!» — прилетел мощный поток ненависти от сгущающейся тени в мозгах.
«Пошёл на хрен!» — улетел от меня ответ.
Я успел отдать команду мышцам рук на резкий рывок. И прекрасно ощутил, как острое лезвие разрывает мне брюшной пресс, холодной сталью проникает внутрь, скользит по нижнему ребру…
Но коршун уже налетел, вонзаясь в мою душу острыми когтями. И снова кокон свернулся.
* * *
— Падла-а-а… — сдавленный крик донёсся из темноты.
Я застонал, пытаясь сфокусироваться. Всё-таки кокон чуть запоздал, и атака оракула достала меня. Да ещё эфемерная боль в животе от клинка так и преследовала меня.
Мне понадобилось немного времени, чтобы убедить себя, что я жив. В глазах двоится, не могу ничего разглядеть. Я попытался встать…
Да ну, жжёный ты псарь, вставай давай!
— А… — Страж Душ в темноте свалился кулем, выдавил последние слова, — Иная… мразь.
В свет фонаря попали его злые глаза. Он попытался ползти ко мне.
— Иди в за… — хотел я сказать, но тут меня стошнило.
Да ну грёбаный насрать, Василий!
Я отвалился в сторону от зловонной жижи и уставился в звёздное небо. Ух, красота какая… А где-то запели свистки.
Бежать надо. Это был перескок, и они все, эти раки и лисы, сейчас будут здесь.
Я застонал, пытаясь разогнать психику, разозлиться, чтобы следом появились силы.
Ощущения были примерно те же, как в мой первый день в этом мире. Василия, видимо, заметно приложило в момент неожиданной атаки оракула.
Жжёный ты рак, как же ты меня подловил, хитрозадый Страж Души.
Со стоном я опять встал на четвереньки. Посмотрел в сторону затихшего оракула. Туда тебе и дорога… Так просто вы Тимку не возьмёте.
— Пошёл, дрищавый, пошёл! — ругаясь сам на себя, я сначала прополз на четырёх конечностях до стены, потом привстал и опёрся об неё.
Пошёл вдоль стены, шаря ладонями по кирпичной кладке. Да, так я далеко не уйду.
Застучали копыта за углом, на дороге задребезжали колёса. Кто-то на улице подъезжал к закоулку…
Я помнил это место. Именно тут мы с Фёдором подстерегли Перовскую, а потом за нами началась погоня.
Ощущение новой опасности подарило немного сил. Я оторвался от стены, затаился в тени, приготовившись выскочить из-за угла.
— Твою пробоину! — выругался кто-то очень близко, соскочив на тротуар в двух шагах.
Он, видимо, заметил голову Стража Душ в закоулке, которая попадала в пятно света от фонаря. Через несколько мгновений появилась тень, и зашаталась, вытягиваясь в нашу сторону.
Поспешно застучали каблуки…
Я рванулся изо всех сил, встречая локтем лицо полицейского. Тот шарахнулся без единого вскрика, задрав ноги в воздух. Рухнул на спину, вдобавок приложившись ещё и затылком. Его фуражка красивым флаером улетела, приземлившись на тротуаре.
Мне тоже не удалось удержаться на ногах — весь свой вес я вложил в удар, поэтому упал по инерции и, бессильно цепляясь за стену, свалился рядом с полицейским. К счастью, без особых увечий.
Тяжело дыша, я несколько секунд слушал, как снаружи проулка, на улице нервно фыркает лошадь. А ведь я даже не умею водить повозку… Ну, жжёный пёс, что я, вожжами лошадь не отстегаю?
Всё, Васёк, встаём, шанс есть!
Пытаясь не застонать, ловя круги перед глазами, я навалился сверху на полицейского. Я Арину так жадно не лапал, как этого беднягу.
Так, наручники? Ко мне. Жетон? Пусть тоже ко мне. Свисток? И он пригодится. Какой-то футляр… всё моё, ничего не отдам.
А вот огнестрела у полицейского не было, только длинная шашка. Я со злостью оглянулся на лежащего в нескольких шагах оракула, под которым уже разлилась лужа крови.
Твою же псину… Ну почему такая непруха? Почему каким-то ракам можно пистолеты, а копам, которые своими жизнями рискуют, нельзя?!
Либо оракул с пистолетом, либо лошадь с повозкой. Сил на оба варианта у меня не хватит.
— Сволочи вы лунные, да чтоб вас! — прошипел я и, загремев клинком шашки по мощёному тротуару, пополз на четвереньках, шоркая плечом по стене, к выходу из проулка.
Выглянул. Никого.
Подо мной валяется фуражка полицейского. А возле тротуара и вправду стоит лошадь, запряжённая в небольшую закрытую карету. Сверху на ней даже фонарь покачивается.
Эта картина сразу придала мне сил. Я схватил фуражку, водрузил её на лоб и, уперевшись спиной в стену, поднялся. Примерился, оценивая сложный маршрут длиной в два с лишним метра.
Ну, Вася, вперё-ё-ёд! И пьяным шагом я попёр в сторону раздваивающейся кареты, из-за кругов перед глазами опасаясь, что сейчас даже не смогу схватиться за поручень.
Да, жжёный ты… Схватился.
Со стоном я закинул себя на широкую подножку, куда кучер упирает свои ноги. Василий, мы смогли!