Ведьма внутри меня

Майри огонь не пугал, она выглядела спокойной, уверенной в себе и улыбалась.
Так акулы ухмыляются, собираясь кого-нибудь съесть.
— А ты, Майя? Откуда здесь взялась ты? Да ещё и в собственном теле? И почему снова красивая и можешь ходить? — Майри наклонила голову к плечу. Разглядывала меня демоническими глазами с таким выражением на прекрасном лице, что волосы на затылке вставали дыбом от ужаса.
Не думаю, что со мной сейчас говорила Майри. Внешне — да, но не внутренне. Эта женщина не могла быть девочкой, писавшей те дневники о школьных подружках, строгих учителях и ненавистной моркови. Дэбрэ, объясняя про пентаграммы, упоминал, что, связавшись с демонами, ведьмы считают, что получают от них великую силу, а в реальности становятся всего лишь живыми костюмами и больше себе не принадлежат. Из-за близости к демону их души со временем разрушаются, пока от человека не остаётся лишь оболочка.
Живой пример объяснений Дэбрэ находился передо мной. Я могла бы поклясться: Майри открывала рот, но говорил со мной кто-то другой, и смотрела на меня не Майри, а поселившийся в ней злобный демон.
— Откуда ты знаешь меня? — спросила я. — Где видела раньше?
Сражаться с демонами мне не под силу. Не уверена, что победила бы одну Майри, без демонического наполнения, а уж того, кто занял её тело — без шансов. Я смотрела в её лицо и чудовищные глаза и понимала: если она захочет лишить меня жизни, шансов на спасение у меня нет.
— Ты — моё отражение, — ответила Майри, нежно и ласково улыбаясь. — Дочь одного из миров, где магия спит. Всего лишь идеальная копия моего прекрасного образа, но, не скрою, полезная. В своё время твоя жизненная энергия помогла поддержать силы моего слабого человеческого тела, укрепила его, чтобы оно совсем не разрушилось до смерти души. Сколько же лет с тех пор прошло? — Она задумчиво похлопала себя по губам. — Ах, да — пять. Разве ты не помнишь, как всё потеряла?
Не знаю, что отразилось у меня на лице, но Майри засмеялась.
— Вижу, ты помнишь. Тогда я забрала у тебя всё, что хотела — здоровье и красоту. А недавно взяла попользоваться твою душу, но не злись так на меня, я ведь всё вернула на место.
— Но зачем?
Она безмятежно улыбнулась. С демоническими глазами на лице выглядела её улыбка пугающе.
— Мне нужна была чистенькая душа, совсем нетронутая, целая — на время. Та, которая здесь была, — она похлопала себя по груди, — уже почти дозрела. Оставалось совсем чуть-чуть подождать, чтобы собрать урожай. Твоя подошла идеально, чтобы это прекрасное тело, — она провела по лифу платья обеими руками, — не выкинули раньше времени из этого мира вместе с почти опустевшей душой. Было бы жаль, если бы целых пять лет и исполнение глупых желаний этой девчонки закончились бы ничем. А с твоей помощью мы с ней всё успели. Ради спасения своей жалкой жизни, она отдалась мне вся целиком и наконец-то созрела.
Майри погладила себя по лицу. На левой щеке остался след, будто кожу испачкали сажей. Но через миг дыра, а это была именно она, увеличилась и стала такой же чёрной, как и её демонические глаза.
Демон, которого носила в себе Майри, разрушал её тело прямо у меня на глазах.
От ужаса у меня гудело в ушах. Голос Майри то приближался, то отдалялся. Думать о том, как спастись, я не могла. Думать вообще не получалось. Я молилась. «Есть лишь одна Сила…» на вечном репите крутилась в моей голове.
— Но теперь ты, Майя, снова целая, душой и телом находишься здесь, где тебе не место, — сказала Майри. — Кто тебя исцелил, чистая дева? И кто тебя сюда переместил? Отвечай честно, если не хочешь лишиться своей головы.
Я ответила честно:
— Тот, кто сильнее тебя, разумеется.
— Мало тех, кто осмелится бросить мне вызов, — сказала Майри и широко улыбнулась.
Лучше б она этого не делала — несколько рядов острых зубов выглядели ужасно, а раздвоенный на конце чёрный язык из-за своего размера не украсил бы даже дракона. От Майри и правда осталась лишь оболочка. И, похоже, и её время пришло.
Мне в жизни не было настолько страшно, даже когда я, изломанная, горела. До боли хотелось сбежать далеко-далеко. Между судьбой Майри и своей прежней я выбрала бы свою — безногого Франкенштейна, настолько чудовищно было то, что происходило с Майри прямо сейчас.
Я оглянулась назад: огонь стал сильней, яростно боролся с водой. За клубами пара я с трудом разглядела сверкающий меч, но даже силуэтов людей больше не видела. Кто-то кричал, но расслышать слова я не могла. У меня кружилась голова, кровь бухала в ушах, как на рок-концерте.
— Не отвлекайся, — сказало чудовище внутри Майри ласковым голосом. — Как ты здесь оказалась? Кто провёл тебя сквозь бесконечность миров? Только говори честно, не ври.
— Те, чья сила едина.
Майри уставилась мне прямо в глаза.
— А ты ведь не врёшь. — Она засмеялась. — Ты правда веришь, что Богиня и Бог привели тебя сюда и исцелили.
Я молчала, а она всё сильней веселилась.
— Предвечным нет дела до людишек с их мелкими дрязгами. Ты песчинка, а я гора. Они же выше неба и дальше звёзд. И ты хочешь сказать, что Богиня и Бог постарались ради тебя, мелкой пыли?
Она начала хохотать, сгибаясь и кашляя, а из-под прекрасного платья показался увенчанный острым жалом демонический хвост, и выглядело это ужаснее некуда, в разы хуже акульих зубов и раздвоенного языка.
— Ты пыль! Всё здесь пыль, особенно те, кто мнят себя кем-то! Но мой господин сейчас придёт, всё готово и уже ждёт его величественного появления. Вельзевул придёт, и мы покажем этой пыли её законное мес-ссс-сто!
Не думала я, что вернусь в этот мир, чтобы стать свидетелем явления дьявола. Ну или что тут собиралось пройти сквозь горящую огнём огромную пентаграмму.
«Есть лишь одна Сила, она живёт в облаках и дожде…» — я цеплялась за слова молитвы, как за спасительный круг, а море огня вокруг меня становилось всё выше и яростнее. Всего один шаг — и я бы в этом огне точно сгорела.
— Не вздумай сбегать, — сказал Майри. — Я наконец поняла, зачем ты здесь появилась и кто привёл тебя сюда. Мудрость господина не имеет пределов. Он направил тебя сюда не просто так. Девственница — лучшая жертва. Гордись, ты откроешь для него пути. Он войдёт через твоё тело, как через врата, и будет здесь царствовать вечно.
Слушать это существо я больше не могла. Опустилась на колени, а Майри, заметив это, сказала:
— Вот так. Ты всё делаешь верно. Прими свою участь смиренно, и господин наградит тебя быстрой смертью.
У меня не было ни бумаги, ни карандаша. Только пол и рука. Когда я начала рисовать, кончики моих пальцев горели. «Есть лишь одна Сила…» — повторяла я про себя, рисуя огнём пентаграмму, которая мне уже помогла — привела сюда. А теперь должна была спасти во второй раз, иначе во всём этом не было ни капли смысла.