Студентка с приданным

— Поймаю, руки оторву! — заорал я, взрываясь в момент.
— Не будь таким злым, историк хорошо относится к маме, — залепетала Амелия, не понимая причину моих зверских криков.
— Не до него сейчас, мне тачку разбили с предупреждением!
Я отключился.
И с ужасом рассматривал детальнее.
Разбито лобовое стекло, как будто битой постарались со всей дури.
На капоте выжжена надпись: «БЕРЕГИСЬ!»
Ну и к полному комплекту катастрофы — пробиты две шины на задних колесах.
О чем еще я могу догадаться, глядя на весь этот беспредел?
Отец мне скажет, что предупреждал, так и знал, что я нарвусь со слежкой.
Денег на ремонт не даст.
Вызову полицию — возвращаемся к предыдущему пункту — сразу сообщат отцу — вместо помощи, огребу и спорткара лишусь окончательно.
Вот же попал…
Во время ожидания эвакуатора я много чего думал, но главное знал. Кто-то хочет мне помешать с расследованием. И этот кто-то знал, где я нахожусь. Проследил за мной? Может и так. О том, что я приеду с братьями в мастерскую конкретно сейчас, в это время, точно знал только один человек. Тот, к кому мы, собственно, и ехали…
С тяжелым сердцем отправил с эвакуатором на временный отдых железного друга. Спорткар, держись там!
Распутаю расследование и тогда спокойно займусь ремонтом тачки. Отец уже не сможет помешать, ведь все решится. Кто бы знал, как я на это надеялся.
Созвонился с Гордеем и вкратце ввел его в подробности, но так, чтобы он не проявлял при реставраторе эмоций. Попросил искать в два раза тщательнее и проверить Лешину квартиру, он там как раз и живет на два этажа выше мастерской. Брат мне сообщил об одной из находок: в мастерской Леши ждет своей очереди на реставрацию шкатулка историка из нашего универа. По записям дяди Амелии совпадало, с тем самым, возлюбленным мамы.
Кем бы ни был вор, у него точно есть сообщники.
При ограблении музея камеры возле входа зафиксировали предположительно девушку в кепке. Заключение сделали по одежде. Но я-то знаком с маскировкой, поэтому только на вещи не полагаюсь.
Сразу домой не поехал, меня не оставляло ощущение, что я упускаю важную нить. Помчался в метро совсем в другом направлении. Вышел возле дома историка. У меня были к нему вопросы, которые лучше не обсуждать в универе.
— Платон, а ты с какого факультета? Ааа… парень Амелии? — переспросил он по телефону.
— С вами можно встретиться ненадолго, Яков Семенович?
— Подожди меня во дворе, я сейчас спущусь, — согласился без лишних вопросов.
Я остался ждать и прикидывать, как мне с ним себя правильнее вести. Яков Семенович значимое лицо в истории пропажи сундука. Его нельзя назвать безучастным, но на чьей он стороне, оставался большооой вопрос.
Мимо меня проехал велосипедист, после пострадавшего спорткара, я уже на всех оглядывался, потому и проследил за ним взглядом.
— Платон, берегись!!!
Это слово второй раз за день!
Голос историка услышал, реагировал на автомате. Не задумываясь, сразу отпрыгнул в сторону, не рассчитал от неожиданности, и даже свалился.
Но не один я приземлился на асфальт.
В том самом месте, где я стоял три секунды назад, с грохотом шмякнулся… самовар.
По размерам и тяжести, самовар переплюнет даже удар кирпича.
— Как ты? Не пострадал? — участливо запричитал препод, отряхивая мой грязный рукав.
— Выжил и хочу поймать того, кто самовары не жалеет, — ждать не собирался и помчался в подъезд, выкрикивая на ходу: — Вы видели, откуда летел самовар?
— С окна под крышей. Там никто не живет.
Историк пытался не отставать, но все же запыхался и двигался медленнее.
Вход на крышу оказался открытым. Здесь велись ремонтные работы и воняло краской. Повсюду валялись доски. И прямо посредине чердака стояли мешки с цементом.
Я даже в мешках порылся, весь покрываясь серым налетом и пылью. Ни одной живой души тут и в помине не было. Выйти из подъезда преступник или сообщник преступника не мог. Быстро спуститься с крыши тоже, я проверил.
Но у него оставалось время быстренько спуститься в одну из квартир.
— Так что ты хотел мне сказать? Почему приехал? — напомнил историк, когда мы вышли на улицу.
— Яков Семенович, вы часто делаете заказы у реставратора, дяди Амелии?
— Бывает иногда, а что? — удивился вопросу.
— Мой вопрос связан с вашим последним заказом на шкатулку. Мама давно просит сережки ее прапрабабушки восстановить, семейная реликвия, но вид потерян.
— Алексей, профессионал своего дела, хоть и любит поворчать, — принялся расхваливать, — Все коллекционеры города с ним знакомы, если заказывать, то лучше у него. Тем более, он дядя твоей девушки.
— А вы знакомы с коллекционерами? Возможно, знаете каналы сбыта старины?
— Ой, нет, я не настолько любитель. Мне иногда дарят студенты вещицы, которые я прошу для музея. После восстановления, чаще всего их туда принимают.
— Вы просто помогаете или потому что дружите с директором со студенческих времен?
Историк заметно напрягся.
— Точнее будет назвать, дружили. Платон, говори со мной прямо, я пойму, — опустил на переносицу очки и пристально уставился.
Разговор получился долгим, но полезным для меня…
До самовара и общения с историком немного другая идея была, так сказать, предварительная. Но теперь я на прицеле и заставляю кого-то сильно нервничать. Потому и откладывать операцию некуда.
В дом я вошел через свой вход, радуясь, что незаметно прокрался.
Скинул на пол куртку в налете от цемента, прошел дальше и притормозил.
В моей гостиной на диване спала Амелия. Свернулась калачиком и тихонько посапывала.
Как-то сразу нахлынуло все. Столько всего за день навалилось. Остался без машины. Чудом выжил. Преступник задергался и начал нападать. Просто дурдом вокруг нас происходит.
Присел на диван и переложил ее на себя. Наверное, самое лучшее в этом дне сейчас со мной происходит. Рядом с ней, с моей девочкой.
— Ты уже вернулся, Плат? — проснулась и заворочалась с улыбкой.
— Ага, разве я мог не вернуться? Ждала меня?
Прозвучало иронично, но историк свидетель, я мог не вернуться.
— Ну ты же сам говорил про собрание. И да, ждала и хотела увидеть. Что с машиной?
Обняла меня крепко за шею и окутала фруктовым ароматом шампуня. Такая сладкая и моя, так бы и съел.
— Скоро починят, бывает и хуже, — из худшего, имел в виду самовар, но меньше всего о нем хотелось говорить и пугать.