Навигатор. Код имплементации: 40. Часть 2
– Артем, он спас меня, помнишь? – тихо напомнила Ульяна. – Как мне тебя убедить в том, что он нам не враг?
– Дело не в этом, Уль, – вмешался Василевс. – У нас нет нового алгоритма принятия решения. Ну, вот смотри. Сейчас задам тебе вопрос, – он прищурился, откинулся на спинку кресла: – Он принимает решение руководствуясь чем? Ты можешь гарантировать, что его мотивация будет совпадать с нашей… Лады, пусть не с нашей, с твоей, как его оператора?
Ульяна молчала.
– Мы сейчас в гравитационной ловушке, верно? – отозвалась, наконец. И сама себе ответила: – Верно. Я хочу активировать функционал транслитерации.
Она закусила губу.
– А если это все-таки не он? – Артем порывисто встал, остановился рядом с ее креслом, склонил голову к плечу.
Девушка усмехнулась:
– Тём, помнишь, ты говорил о доверии в космосе? Про семью и про то, как зависит жизнь каждого из нас от доверия внутри экипажа. Доверие в Флипперу – это ведь тоже отсюда, – она добавила решительно, уже не улыбаясь: – У нас, по сути, два варианта: дрожать, ожидая подвоха от искина Флиппера, или попытаться разобраться в его новом алгоритме. Для этого нам нужно иметь новую кодировку, верно? – она посмотрела на экран: – Вот она. – Ульяна медленно выдохнула, откинулась на подголовник. – Ребят, это важный вопрос, вопрос нашей безопасности. Я не хочу принимать решение одна. И прошу вас высказаться. Каждого. Вася?
Крыж помолчал, проговорил медленно:
– Если у нас в руках есть декодер, то я бы предпочел об этом знать. Имея расшифровку нового алгоритма, я бы смог выстроить модифицированный функционал. И минимизировать риски, связанные с управлением, связью, и прочее. Я за.
– Кир?
– Ну, учитывая, что «Фокус» сохранил работу внутри гравитационной стяжки, то есть усовершенствовал базовые параметры, что видно из модификации защитного поля… И потом, когда мы отбивали Ульяну, он же активировал работу системы захвата. Я предложил, как это сделать, и он вернул управление, помните? Значит, он готов работать в прежнем режиме. В общем, я тоже за.
– Тим?
– Я уверен, что энергон как носитель более совершенной информации может содержать в том числе и небезопасные для нас алгоритмы. Поэтому если у нас появилась возможность понять его язык, то я бы ее использовал. Я за.
Ульяна повернула голову к Артему:
– Артем, слово за тобой. Я предлагаю активировать эту желтую кнопку. Затем, предлагаю просмотреть нейролинии Флиппера изнутри и найти место, где основное хранилище информации с энергона. ТО есть установить локацию папок с его новой конфигурацией. В крайнем случае, ее можно будет вывести из строя физически и вернуть управление бортом.
Пауков молчал.
– Тём? – Ульяна положила свою ладонь поверх его, мягко сжала.
Генетик перевел на нее взгляд, выдохнул:
– За.
Ульяна вернула на висок лианиновый диск и активировала мигающую кнопку. Значок поменялся: круг переместился внутрь равностороннего треугольника и перестал мигать. По цифрам, словно приливная волна, слева направо пробежал бледно-золотой курсив, преображая следом символы. Крыж обрадовался:
– О, вот это я понимаю. Вот это сервис! Активирую декодер… Захват кода, вычисление алгоритма… Проверка уязвимости…
Ульяна затаила дыхание. Она тоже видела, что непонятные символы: бочки, спирали, точки, жучки-скарабеи – превратились во вполне понятный, привычный буквенно-цифровой код. Знакомые арабские цифры чередовались с буквами греческого алфавита. При этом «Фокус» совершенно спокойно отреагировал на смену кодировки. Вообще на нее никак не отреагировал.
Артем, оказывается, тоже за этим наблюдал:
– Биоритм «Фокуса» нейтральный. Вспышки активности не фиксирую.
– Готово! – радостный вопль Крыжа. – Народ, есть алгоритм! – он перебросил на центральный монитор формулу. – Щас, ребят, будет интересно… Ульян, верни прежнюю кодировку.
Ульяна снова нажала кнопку на экране, кружок опять захватил треугольник, запульсировал.
Пауков медленно выдохнул: выведенная Крыжем формула преобразовалась, линии, знаки и символы легли в знакомый рисунок. ТРОПАН.
Пауков посмотрел на айтишника:
– То есть он сразу сообщил нам формулу модификации?
Крыж кивнул.
– По-моему, это только подтверждает, что «Фокус» не вышел из-под контроля, а проходит модернизацию, – Ульяна поправила волосы. – Что, пошли в нейросеть?
Артем подгрузил ее биотелеметрию, вывел отдельной строкой нейростатус корабля.
– Как ты думаешь определить локацию основных данных по энергону? – спросил.
– Аналогично со «Сционой». Я буду проходить по основным узлам, добиваясь открытия паролей и кодов. Там, где почувствую сопротивление или иное отклонение, буду сообщать. Вы фиксируете, далее смотрим подробнее.
Крыж почесал подбородок, прищурился:
– А что, может, и сработает. Шут его знает…
Пауков кивнул:
– Давайте попробуем, пока мы все равно на буксире. Кир, ты поглядывай, ладно, что там?
Авдеев угукнул, широко зевнул:
– Мы, похоже, вместо бесплатного аттракциона тут: местные вон аж шеи посворачивали на нас. Цирк на выезде, короче.
Крыж недовольно проворчал:
– Ну не зна-аю. Когда Зиу-Зимар сканировал ручками карту маршрута и потом сбрасывал ее с ладошки аки Мерлин, я, например, дар речи потерял…
Ульяна захохотала:
– А вы видели его лицо, когда я говорила, что «Фокус» – наша перспективная разработка? У него челюсть отвисла. Типа, так это коромысло еще и летает?
Артем спрятал улыбку, поднял глаза на Ульяну:
– Ульян, хватит ерзать… Лианин сотрешь. Активирую афферентную связь, выход на дельта-ритм на двадцать, – на мониторе загорелись цифры, начался обратный отсчет.
Ульяна медленно вдохнула полной грудью и так же медленно выдохнула. Голос Артема вел ее через навалившуюся темноту:
– Давление сто сорок на сто, успокаивайся. Дыши. Могу выровнять медикаментозно.
– Знаю, что можешь, – Ульяна чувствовала собственное падение, словно ее мир смыкается до игольного ушка, и ей надо проникнуть через него, пробраться.
Самые огромные миры открываются за самыми незначительными дверями. Девушка выдохнула, закусила губу.
– Давление скачет. Сто шестьдесят четыре на сто. Дельта-ритм на десять. Афферентная связь четыре, – он наблюдал за графиками активности первого навигатора и корабля-биогена: – Синхронизация. Дельта-ритм четыре. Давление сто пятьдесят два на сто, пульс семьдесят. Аккуратнее, Ульяна. Что чувствуешь?
– Тяжело, – прошептала.