Княжич
– Мне до сих пор больно. Здесь, – прижала она руку к груди.
– Не нужно вспоминать. Отпусти уже это, – наконец расправился я с платьем на ней, упало она к нашим ногам, после чего я хотел раздеться сам, но за меня это сделала Алиса, протянула она руку, стягивая с меня футболку, а потом стала возиться с ремнём на штанах, царапала меня своими окрашенными в красное коготками.
– Что ты делаешь? – сглотнул я слюну.
– Помогаю мужу, – чуть заплетающимся языком пробормотала она, пока не добилась того, что штаны на мне сползли вниз, переступил я с ноги на ногу, вылезая из них и подхватывая Алису, увлёк её на кровать, нависнув над ней.
– Я тебе нравлюсь? – Притянула она меня к себе, закопавшись руками мне в волосы.
– Да, – прошептал я.
* * *
– Ну как вернулись? Рассказывай, Валёк, – поставили на стол бутылку водки мужики.
– Неплохо, неплохо, – причмокнул каторжник, оглядывая накрытый стол. Маринованные огурчики, грибы, ещё исходящая паром картошечка и зелень только из теплиц.
– Наша бригада хорошо поработала, – откупорил он бутылку, разлив холодненькую на троих. – Намыли килограмм золота, – цокнул он зубом. – Могли бы больше, но нас погнали назад. Смена пришла.
– Кто?
– Бригада Сеньки Шалого.
– Ну, это же не в последний раз? Отдохнёте и снова золото мыть?
– Это само собой, – кивнул Валентин, ненавидящий своё слишком женское имя. – Хочу дом кирпичом обложить, чтобы моя зазноба, когда приедет, в хоромах жила.
– Так она согласилась в Сибирь переехать? – удивились мужики, зная, что его жена, ещё до того как их схватили и погнали на каторгу, любила деньги больше мужа.
– Ещё бы ей не согласиться, – кривовато улыбнулся Валёк. – У меня здесь отличный дом, приличный заработок и какие-никакие перспективы, – опрокинул он в себя стопку, занюхав огурцом, и продолжил рассказывать: – А там у неё ничего нет. Наша старая квартира, работа, на которую ей пришлось устроиться, чтобы содержать нашего сынишку, и никаких вариантов.
– За баб и радость, что они нам приносят, – поднял тост один из мужиков.
– За Семёна Андреевича, – поправил его Валёк. – Чтоб в жизни у него всё удавалось, жёнка радовала, а враги обходили стороной.
– За Семёна Андреевича! – поддержали его.
* * *
– Мам, а почему ты больше не посылаешь никого… ну, – замялась дочь. – К Семёну?
– Нужно уметь видеть знаки, – ущипнула она за нос свою красу, Машеньку. – Его словно сама судьба хранит, и я была бы полной дурой, если бы продолжала охоту на него, как следует не подготовившись на этот раз.
– Так ты?.. – Блестели любопытством глаза дочери.
– Да. Скоро он у нас получит. Сполна, – пообещала мачеха Семёна.
Дверь в комнату открылась, и внутрь зашли сыновья Людмилы Ильиничны, Виктор и Пётр.
– Кто это там рыдает в коридоре? – спросила сыновей мать, похлопав по дивану рядом с собой и Машей. – Садитесь.
– Служанка, – пренебрежительно фыркнул Петя. – Мы её пощупали немного, а она в плач.
– Вы, мама, говорили, что служанок можно… – осторожно заметил более хитрый из братьев, Виктор.
– Служанок можно, – разрешила мать и начала расспрашивать детей о буднях в школе, втайне гордясь такими сыновьями и красавицей дочкой.
* * *
Проснувшись, я посмотрел на сладко посапывающую на моём плече Алису, улыбнулся и чмокнул её в носик, сморщилась она, но не проснулась.
Пока она спит, выполз из кровати, торопясь попасть в ванную, иначе если мои девочки её займут, то их оттуда не выгонишь. Ни Алису, ни Юлиану. Да, мои девочки, не мог я перестать улыбаться, вспоминая прошедшую ночь.
Разбудив Юлиану, насильно накормленную кашей, я помог ей собраться к школе, подтянул лямки рюкзачка у неё за спиной и отправил учиться.
– Доброе утро, – показалась из спальни заспанная Алиса. – Юлиана уже ушла?
– Да, – подошел я к ней, по-хозяйски обняв, хоть и немного тревожась, не оттолкнёт ли.
Иронично на меня посмотрев, Алиса закатила глаза и позволила себя поцеловать.
– Всё, – оттолкнула она меня. – Иди чай заваривать. Через полчаса у нас твои ближники соберутся, будем обсуждать проблемы фермы и планы на будущее. А я в душ, – захлопнула она дверь в ванную перед моим носом.
Глава 27– Греби! Греби! Да греби же ты, идиот! – надрывался Василь, крича на незнакомого мне парня, которого мы взяли с собой. У меня теперь столько народа служит, что всех по именам уже и не запомнить.
– Греби!
В очередной раз вытащил он его голову из-под воды, не давая наглотаться и подталкивая к берегу, с которого по нам стреляли из десятка стволов. Но если уж помирать, то лучше на берегу, чем захлебнувшись в холодной воде.
Парень же из холопов только открывал и закрывал рот, очевидно контуженный.
Зря я решил перегнать яхту, что пришла из Санкт-Петербурга в Сибирск всего лишь с двадцатью охранниками. Нас уже ждали. Не доплыли мы трех десятков километров до спешно возведённого причала на Енисее, как на нас напали. Били из чего-то очень мощного, оглянулся я, загребая.
Яхта, приданое Алисы от Таракановых, треща, горела и шла ко дну. Не знаю, кто из моих выжил, но над водой я насчитал не больше десятка голов, что плыли кто к этому берегу, а кто к другому, пытались люди спастись.
– Из реактивных противотанковых гранатомётов бьют, – пробормотал Василь, помогая мне выбраться на берег и залечь за крупным валуном. Нас всё ещё обстреливали. – Похоже, РПГ-27 «Таволга», – затряс он головой, пытаясь избавиться от воды в ушах. – Нам ещё повезло, что просто за борт скинуло, а не разорвало на части, как тех бедолаг, что были на носу и в рубке.
– Так себе везение, – стянул я ботинки с ног, отжимая носки. На другое времени не было. Нужно было бежать, иначе нас достанут. Нутром чую, выжить будет сложно.
Хорошо заразы подготовились.
– Стой! Куда?! – закричал Василёк на паренька, которого мы вытащили вслед за собой и оставили без присмотра.
Тот, явно контуженный, не понимая, что творит, и, испугавшись выстрелов, вскочил и побежал, тут же срезала его автоматная очередь скрывающихся в лесу бандитов, и он упал, слабо вскрикнув, смотрел я, как под ним медленно разливается лужа крови.
Глупая смерть, прикрыл я глаза, коря себя, что не уследил. Носки, понимаешь ли, выжимал, забыв про парня.
– Чёрт!
– На войне всегда так, – посмотрел на меня Василь, – идёшь, болтаешь с другом, рассчитываешь хорошо заработать и планируешь на пару с товарищем, куда «боевые» потратишь, а в следующий миг его голову разрывает как спелый арбуз, заливая тебя фонтаном крови и мозгов. Работа снайпера, – мотнул он головой, отгоняя воспоминания. – Смерть всегда выглядит глупой, – осторожно похлопал он меня по плечу. – Не время парней оплакивать. Самим бы выжить, Семён.