Княжич

– Семён, справишься? – быстро спросил Сергеич и, не задерживаясь, покинул дом. Его вопрос не предполагал отрицательного ответа.
– Ну, понеслась, – помог мне рыжий срезать с раненых и кричащих от боли людей одежду, открыв страшные раны.
– Да держи ты его! – прикрикнул я зло на Борьку. – Чего смотришь?
– А-а-а! – вопил один из них особенно сильно, срывая голос и раздирая себя руками, не даваясь.
– Шлёп! – дал я пощёчину Борису, выведя того из ступора.
Двум каторжникам относительно повезло. Простые пулевые раны в ноге у одного и две в руке у другого. А вот третий мужик был страшно обожжен. Видимо, проходил как раз рядом с БТР, когда её подорвали из гранатомета, посекло его ещё и осколками в придачу. Это он так страшно кричал и отбивался от нас.
– «Сон», – произнёс я название формы вслух, так как легче её вспомнить и воспроизвести, погрузил всех трёх раненых в дрёму, из которой сами они выберутся лишь через сутки, даже если их тут сейчас будут резать. Лучше всякого наркоза – они перестали кричать и дёргаться.
Закатав рукава, я принялся за дело. «Очистка раны» – вышли из отверстия в руке у каторжника запёкшаяся кровь и пуля, «обеззараживание» – убил я всех микробов, «исцеление» – закрылась дырка от пули тонкой кожицей.
– Положи мох сверху и забинтуй, – отдал я команду Борису и перешёл к следующему пациенту. Там всё повторилось в точности. А вот третий мой больной заставил меня попотеть, наложил я на него «обеззараживание» и «регенерацию тканей», форму II ступени. За конспирацию я не боялся. Других кудесников рядом нет.
Заматывать в бинты невезучего мужичка мы не стали. Просто обложили его всего целебным мхом, перенеся на матрас, застеленный чистыми простынями. Двух других каторжников уложили рядом. Матрасов в запасе целая кладовка, как и постельного белья, превратилась наша кухня в палату больнички.
Даже запахи те же.
– Выживут?
– Эти точно, – указал я рукой на раненых от пуль. – А вот обгорелец – не знаю… – покачал я головой, отгоняя Шарика от лужи крови на полу. – Точнее, – поправился я, – выживет-то он без вопросов. Только вот я не уверен, насколько хорошо на нём нарастёт новая кожа, – замолчал я, обдумывая дальнейшие действия. – Придётся подержать его несколько дней во сне.
– Зачем?
– Боль должна быть жуткая, а наркоза у нас нет. Пусть лучше так.
– Понял, – повернулись мы с ним на шум с улицы.
Сергеич с отрядом вернулся, поймали они попытавшегося сбежать главаря шайки бандитов. И судя по всему, провели с ним полевой допрос, истекал он кровью.
Глаза у него смотрели в разные стороны.
– Надо подлечить, чтоб не сдох, – кинули его на пол у моих ног. – Я уже позвонил следователю из Сибирска, сообщив, что тут у нас новая проблемка, и описал ситуацию. Он сказал, что уже садится на вертолёт в составе опергруппы и будет у нас через два часа вместе с врачом.
– Хорошо, – чуть подлатал я этого безумного мужика, с вожделением смотрящего на обгорелого каторжанина, ворочающегося во сне.
Руки у меня были по локоть в крови, ведь почти все целительские формы требовали их наложения на пациента.
– Пойду, умоюсь, – устало сказал я, скрывшись в ванной, где включил на полную холодную воду и засунул под струю голову, прогоняя из башки крики боли, стоны и кровь. Это для меня слишком.
Сперва расстрелы каторжан, потом мужик в лесу, теперь это. Суровая же в Сибири жизнь. Не такого я ожидал, отправляясь сюда. Не такого…
– Прости, мама, – смотрел я на себя в зеркало, поглаживая сплетённый ею для меня белый свитер, весь в красных пятнах. – Не сберёг, – не был я уверен, что удастся его отстирать.
* * *
Следователь, как и обещал, прибыл через два часа и пробыл у нас три дня, вынюхивая и расследуя все обстоятельства дела. Точнее двух. Смерть неизвестного в лесу и нападение бандитов.
– Так вы, Семён, говорите, что наткнулась на неизвестного случайно? Так? – сидел он напротив меня, прожигая взглядом и пытаясь запугать.
Ему только лампы на столе не хватало, чтобы направить её мне в глаза. Надоел хуже редьки – кисло отвечал я на вопросы по пятому кругу.
– Так, Афанасий Игоревич.
– Кхм-кхм, – прокашлялся он, поиграв бровями, и отпустил меня барским жестом.
Ну что за идиот? Ведь знает же, что я из княжеского рода и не подсуден перед милицией. Я даже мог не отвечать на его вопросы и просто проигнорировать, но он, видимо, посчитал, что я его опасаюсь.
Чувствую, ничего он не накопает. Только время наше потратит. Точнее уже потратил, не сделал я за эти дни ничего полезного.
Надеюсь, не все следователи в Сибирске такие дуболомы. Хотя… какое мне до них дело?
Как я и думал, всё расследование оказалось фарсом. Ни следователь, ни его команда даже в лес не отправились, хотя мы и предлагали им показать место первого преступления.
– Нет! – упёрлись они рогом. – Здесь и так всё ясно. Этого грибника в лесу убила банда Косого, сбежавшая из колонии. Их ловушка. Расследование окончено, – увезли они с собой все трупы и оружие нападавших, как и хозяина Шарика. Провожал он вертолёт взглядом, пока тот не скрылся за горизонтом.
* * *
– Ну что скажете, Анна Михайловна? – обратился к старшему лейтенанту медицинской службы полковник Пономарёв. – Как вам мальчик?
– Наивен, глуповат и не несёт никакой угрозы.
– Тогда и устранять его нет никакой необходимости. Не хватало нам ещё здесь ищеек рода Смирновых, шастающих по лесу, как у себя дома, – задумчиво пожевал он краешек усов. – Свободны, – выпроводил он женщину, принимая у себя следующего посетителя. Следователя Сибирска и своего племянника.
Полковник разбирался в людях куда хуже, чем сам считал, и не заметил, что Анна Михайловна соврала, скрыв, что Семён имеет не нулевую, как записано в его документах, ступень, а первую, дала она ему пару советов по медицине, когда долечивала пострадавших.
Виноватой она себя не считала. Это такая мелочь, право слово. И конечно, виной тому не то, что у неё самой есть сын того же возраста.
* * *
– К вам «аптекарь», Людмила Ильинична, – с поклоном зашел в кабинет хозяйки слуга.
– Впусти, – отмахнулась та от него, вчитываясь в доклад одного из преданных лично ей людей, отправленных в Сибирь приглядывать за мальчишкой. – Уцелел, везучий поганец! – раздражённо закрыла она файл на компьютере. – Ничего… Не долго тебе осталось. Люди, посланные за твоей головой, не бандиты, а профессионалы. На этот раз не выкрутишься, – ждала она звонка от наёмника, поглядывая на телефон. – Уже скоро…
В то время тот, кого называли не иначе как «аптекарь», выкладывал на стол склянки с ядами, противоядиями и афродизиаками, старался он не прислушиваться к тому, что бормочет женщина. От греха.