Кая. Полукровка

На очередной кочке Гард издал сдавленный звук и поморщился. Несмотря на то, что валил снег, я решительно расстегнула застёжку плаща у него на шее и велела:
– Снимай.
– Всё нормально, – прошептал он, но испарина на лбу говорила об обратном.
– Если рана открылась, её надо перетянуть, – я попыталась стянуть с него рукав сама, но ничего не получилось. – Снимай сейчас же! А если там нагноение?
Он неразборчиво проворчал что-то из гладирских ругательств, но я не стала вникать в их смысл. Дождавшись, когда он снимет плащ и закатает рукав рубахи, стала осторожно разматывать рану. И рубашка, и бинт были насквозь пропитаны кровью.
– Плохо. Скорее бы до дома добраться, там-то мы тебя вылечим.
Гард застонал, когда пошёл последний, прилипший к ране слой. Снимать его не стала, только внимательно осмотрела видневшиеся ткани и замотала рану обратно.
– Надо обработать и перевязать, – проговорила я, пока Гард пытался одеться обратно. – Говорила я тебе, не напрягайся! Это не просто царапина, и за пару дней не заживёт.
– Значит, заживёт за три, – слабо улыбнулся он. – Не мог же я не воспользоваться моментом. Да и тебе надо было немного расслабиться...
– Вот уж спасибо, расслабил. Теперь ещё лечи тебя...
– Зато я в руках опытной ведьмы, и за своё здоровье не боюсь.
– Да уж, жаль, что не мага, – вздохнула я. – Майк рассказывал, что большие раны можно зашивать с помощью специально обработанных нитей и иглы. Но это проходят только медики.
Где-то вдалеке прокричала птица, и Гард поднял глаза к серому небу. Оно мелькало среди голых ветвей густого леса, и порой можно было заметить одного или двух одиноко пролетающих грачей.
– Знаешь, что думаю? Тебе бы пошло.
– Что? – я схватилась за край телеги, подпрыгнувшей на очередной неровности.
– Медицина. Если бы ты доучилась, то медицина тебе подошла бы лучше всего. Сколько помню, ты никогда не могла пройти мимо больного человека.
Мы помолчали. Наконец, собравшись с мыслями, я пожала плечами:
– Просто привычка.
– Все мы состоим из привычек. На них и строятся личности.
В Делянке было так же тихо, как и во всех деревнях, что мы успели проехать. Мало того, что зима, так ещё и повсюду встречались следы пожарищ и разрушенных хозяйств. Случай в Агване явно не случайность, а самая, что ни на есть, закономерность.
Наконец, телега остановилась посреди центральной улицы деревушки. К ней осторожно начали стекаться люди.
Мы с Гардом спустились на землю, подхватили свои сумки и направились вдоль по улице. Проходящие мимо жители Делянки, завидев меня, ускоряли шаг, отводили глаза или начинали о чём-то шептаться. Я в свою очередь тоже делала вид, что не знаю никого из них. Ни Сажу, ни Ертоля, ни почтенную госпожу Жабу. Имени её, признаться честно, в Молотушках никто и не помнил, настолько привыкли к прозвищу.
– Чего это они? – спросил Гард, кося глазами по сторонам. – Ощущение, что избегают тебя.
Я махнула рукой:
– Так всегда было, не обращай внимание. Помнишь, что говорила хозяйка в Агване? Ведьм боятся, относятся к ним с суеверным страхом. Мы этим пользуемся, тот, кто боится, более послушный. Хоть и приходится мириться с этим... Но, знаешь, сегодня даже мне немного не по себе от их реакции. Может, это потому что я сбежала из дома, не знаю.
– Вряд ли местным понравилось, что их ведьма сбежала, – рассудил Гард. Я кивнула.
– Вообще это неправильно. Незаконно, скажем так. Сначала я должна предупредить, решить все текущие проблемы, в идеале предложить кого-то себе на замену, и только после этого уходить на вольные хлеба. Надеюсь, времени прошло достаточно, и меня не загрызут.
– Если они так боятся ведьм, то вряд ли будут их грызть. Да и вон, не грызут вроде.
– Эта деревня ко мне не относилась. Местная ведьма – мама Агаты.
Гард понимающе промычал.
– Она, что ли?
Я проследила за его взглядом, и сердце ёкнуло от неожиданности: нам навстречу действительно шла крупная женщина в чёрных одеждах, позвякивая мешочком с монетами. Шестое чувство нашёптывало, что надо скорее бежать отсюда и даже не здороваться с ней, но было уже слишком поздно.
– Каечка! – воскликнула она типичным для неё притворно радостным тоном. – Какими судьбами, дорогая? Тебя так давно здесь не было видно! Ох, что же я, пойдём скорее ко мне, я тебя чаем напою. Ты небось с дороги? А кто твой прекрасный спутник, не представишь?
– Здравствуйте, госпожа Аглая, – я улыбнулась, но зубы почему-то при этом противно скрипнули. – Я ненадолго, мне только домой зайти бы, и дальше путь держать...
– Ничего не хочу слышать! Сначала ты меня уважишь, расскажешь, где была, что видела. Ты же мне как дочка! Да и Агата говорила, что с тобой должна встретиться. Вы виделись? Как там моя девочка? Да представь же мне этого юношу!
Ох уж эта их привычка тараторить! Я посмотрела на Гарда. Его цепкий взгляд сейчас был прикован к ведьме, а левой рукой он бессознательно держался за больное плечо.
– Конечно, знакомьтесь, это Гард, он маг, мы с ним учились вместе. Гард, это госпожа Аглая, ведьма Делянок. Да, Агату я действительно видела, у неё всё в порядке... И на чай мы к вам с удовольствием зайдём, если позволите обработать рану: на нас вчера напали разбойники, чудом спаслись.
– О чём разговор, милая! – расплылась в улыбке госпожа Аглая, и на этот раз куда более естественно, чем обычно. – Идёмте же скорее, расскажете, что произошло.
– Мне она не нравится, – тихо сказал Гард, опуская сумку на пол в прихожей. Сама тётя Аглая побежала за медикаментами, позволив нам самим устраиваться в гостиной. Этот дом я знала, как свои пять пальцев, поэтому ни у кого не возникло ни единого вопроса. – Будто скрывает что-то. Дурацкое ощущение такое, вроде и заглянуть в неё не могу, но словно смотрю на игру плохого актёра.
– Добро пожаловать в мой мир, – я развела руками. – И она тоже так вела себя всегда. Никогда не поощряла нашу с Агатой дружбу и всё время пыталась её науськать против меня. Но, кажется, Агате от этого было только интереснее.
– Похоже на неё, – улыбнулся Гард, проходя в дом следом за мной. – И всё равно не по себе.
– Мне тоже, если честно, – понизив голос ответила я и показала ему на стол, за которым в этом доме обыкновенно пили чай. – Но рану обработать нужно срочно, так что потерпим немного.
Усадив гладира за стол, я задрала его рукав, размотала, насколько было возможно, бинт и намочила в ведре талой воды тряпку, которой тут же начала аккуратно смачивать рану, чтобы снять остатки бинта как можно аккуратнее. Гард морщился и тяжело дышал, но не издавал ни звука.
– Молодец, – проговорила я, стягивая бинт. – Ещё чуть-чуть. Сейчас будет самое неприятное...