Кая. Полукровка

Улыбка ностальгии тронула мои губы.
– Только после вас, – улыбнулся Ума, и я с восторженным воплем полезла наверх.
Домик оказался в самый раз для двоих, и в нём даже ждали гостей подушки самых разных размеров. Так что, удобно устроившись, мы достали фотоальбом. Мне впервые доводилось видеть фото, эти картинки были настолько реальными, будто я своими глазами видела то, что на них запечатлено. Вот Комендант на фоне необычного леса, в котором деревья были покрыты длинными и толстыми шипами. И глаза у него тут одинакового размера, и выражение лица, как у нормального человека. Вот он вместе с семьёй из четырёх человек: женщина, мужчина и двое детей. Вот он в знакомом мне тронном зале – старый король вручает ему награду...
– Видимо, это его воспоминания, – сказала я, медленно листая страницы и внимательно рассматривая каждую из них. – Поэтому он так им дорожит.
– Все фото – это воспоминания, – покачал головой Ума. – Но ведь воспоминания в первую очередь в голове. К чему такая привязанность к картинкам?
– Так у него с головой не всё в порядке, – фыркнула я и снова перевернула страницу.
Вдруг моё сердце остановилось. Я даже не сразу поняла, что происходит. Какая-то сила приковала всё моё внимание к одной из картинок, настойчиво пытаясь что-то сказать. Несколько мгновений я тупо смотрела на изображённых людей. Они улыбались и махали руками.
– Кто это? – с трудом выговорила я, тыкая пальцем на высокую узловатую женщину лет тридцати.
– М? – Биолог внимательно осмотрел фото, но только легкомысленно пожал плечами: – Понятия не имею. А что?
Я напряжённо вгляделась в картинку, не веря своим глазам. Но ошибки быть не могло. Этот свитер связала бабушка на её день рождения...
– Моя мама. Это моя мама.

***

– Я ещё увижу тебя когда-нибудь? – спросила Кая, робко заглядывая Гарду в глаза. Он грустно улыбнулся и покачал головой:
– Не думаю. Если только в следующем году на День Волшебника.
Она стянула с себя маску и взъерошила волосы.
– Тогда хотя бы посмотри на меня напоследок. Может, встретишь однажды и поздороваешься.
Гард несмело протянул к ней руку, заправил несколько локонов за ухо.
– Мы вряд ли ещё встретимся. Такова жизнь.
Она сделала шаг вперёд и ткнулась носом в его плечо.
– Тогда... всего тебе хорошего.
– И тебе, – выдохнул Гард и, подняв лицо к звёздному небу, сжал зубы в обрушившейся беспомощности. Вот она, так близко, просто протяни руки, прижми к себе и – не отпускай!.. – Уверен, ты найдёшь свою маму.
Кая подняла на него влажные глаза.
– Спасибо, – прошептала она и, нерешительно отпрянув, подняла руку в жесте прощания. – Удачи тебе.
– Спокойной ночи... Кая-ли...
Она обратила на него напряжённый взгляд, но промолчала. Только кивнула, развернулась и ушла в своё общежитие.
А Гард долго смотрел ей вслед, размышляя обо всём, что произошло за прошедшие несколько часов.
«Да, – вздохнул он через пару минут. – Не думал, что ей нравятся плохие парни.»
Потом усмехнулся и поморщился от боли, пронзившей челюсть и губы, на которых запеклась кровь.
«Мне срочно нужен доктор Нака, – решил Гард и, закутавшись поплотнее в плащ, пошёл к выходу в город. – Хорошо, что Оле «в медотсеке». Но времени мало...»
 
Глава 13
Тайны семьи наступали мне на пятки, то и дело касаясь плеча. Но стоило обернуться – они тут же испарялись, оставляя после себя только смутные очертания в воздухе.
На прощание биолог назвал меня тем странным обращением, «Кая-ли», которое всегда употреблял мой отец. И, услышав его, я поняла вдруг, кого так напоминал новый знакомый: конечно, отца. Лицо, которое я совсем забыла, теперь отчётливо стояло перед моим внутренним взором: длинное, вытянутое, худое. Широкие скулы, но тонкий подбородок, чуть впавшие щёки. Тонкие губы в широкой улыбке. Выбритые виски и длинный хвост – всё, как у отца! Только цвет волос другой. У биолога волосы были пепельные, а у отца – серебристые. Странно... он что, был седым? Никогда не видела серебристых волос у молодых людей. Впрочем, я не знаю ничего о его судьбе... Мало ли какие болезни или ужасы ему довелось пережить.
Ещё больше вопросов вызывала фото. Прежде чем возвращать альбом на место, я вынула из него картинку с изображением мамы и забрала себе. Пусть думает, что потерял... а мне может пригодиться. На фотографии пятеро человек стояли возле обрыва. Снизу виднелся лес, а справа тянулся горный хребет. Среди людей знакомы мне были только двое: мама и комендант, который угадывался в молодом мужчине, обнимающем её за плечо. Все счастливо улыбались и махали руками.
Я попыталась вспомнить, когда бабушка связала тот свитер, что был на маме, и пришла к выводу, что это была одна из двух последних её поездок, и возможно, Комендант знает что-то о том, как и куда она пропала. Но как вытянуть из него эту информацию? Просто прийти и спросить? И выдать себя с головой? Нет, здесь надо действовать более тонко. К тому же, не факт, что он вообще поймёт, о чём я спрашиваю. А если поймёт – не факт, что вспомнит. Говорят, гладиры промыли ему мозги, и могли мало что оставить от воспоминаний.
Сны не давали спать всю ночь. Вернее, то, что от неё осталось. Мы с таинственным магом-биологом долго ещё сидели в домике на дереве. Обсуждали магию и биологию, далёкие земли и возможность существования цивилизаций, о которых мы ничего не знаем. Он показывал мне удивительные вещи в оранжерее: на глазах созревали плоды, растения буквально оживали, ощущая его магию: тянулись к нему, обвивали ветки или устремлялись в небо. Он мог заставить цветок открыться и закрыться, источать аромат или призывать насекомых. Это было поистине волшебно, и не трудно понять, почему мои сокурсницы с таким восторгом его облепили. Одно только меня беспокоило: Дин и... что с ним произошло.
– Ничего особенного, – биолог пожал плечами. – Я всего лишь надавил на одну из точек жизни. На мгновение кислород перестал поступать в мозг, и он отключился. Потом сразу же пришёл в себя. Возможно, он не сразу вспомнил, почему упал и что вообще делал в том месте, но в целом это абсолютно безопасно.
Я восхищённо похлопала ресницами:
– Потрясающе! Это же идеальный способ самозащиты!
Биолог как-то кривовато усмехнулся в ответ:
– Да не скажи... Иногда лучше сделать человеку больно. Чтобы в следующий раз думал, что делает. Если всё время защищаешься такими безобидными способами, велик риск, что на тебя будут нападать снова и снова, и снова. До победного конца.
На все вопросы о том, где всему этому научился, он отделывался только короткими заявлениями типа «я же всё-таки биолог» и «я ж издалека приехал». В итоге так ничего о нём и не узнала...