Подземный мир Лайама

Шами тяжело выдохнул и упал обратно на подушку, пробормотав:
— Нет, это ты забыл, Лайам, я не участвую в этой идиотской затее, мне дорога моя жизнь.
— Опасности никакой нет, нас же много.
— Там призраки, и древние охранные системы. Если бы опасности не было, то туда бы каждую неделю ходили, но как ты знаешь, никто не стремится.
— Шами, друг мой, жители Кадолии на редкость трусоваты. Прости мне такой комплимент, но ты истинный сын этого города, и целиком на них походишь. Лишь немногие здесь достаточно отчаянны, чтобы пойти в пещеры и попробовать забраться в сооружения древних.
— Харви Смелый был как раз таким отчаянным путешественником, и он нашел свой конец именно в Комплексе-4.
— Он был неудачником, — небрежно взмахнул рукой Лайам. — К тому же, идиотом. Пошел туда совершенно один. Я смелый и отчаянный человек, но я подготовился. А Харви мог просто запнуться об упавший светильник и расшибить голову, а вся Кадолия теперь думает, что его там сожрал какой-нибудь робот.
— Зачем роботу есть человека? — не понял Шами.
— Откуда я знаю, это обычные кадолийские выдумки, логику которых трудно проследить.
— Официальная версия, что его спалили лазерами охранные системы.
— Там нет охранных систем, Шами, я изучил описание этого места в архивах, а также дневник первой экспедиции, которая, я напомню, более-менее удачно там побывала. Какие-то недоумки погибали в комплексе по неосторожности, и все решили, что это место проклято. Всему всегда есть научное объяснение, и оно в том, что там работают какие-то системы, пугающие недалеких кладоискателей. Возможно, есть сломанные роботы, но от них мы защитимся оружием.
— А неофициальная версия, — напомнил Шами, — которой я очень склонен доверять, в том, что из него высосали жизнь электронные призраки.
— Хватит придумывать отговорки. Я тебе обещаю, тебя не убьют.
— Какой Комплекс-4, мне на работу через час!
— Я звонил Финчу, ты ему на сегодня не нужен.
— Ты иногда меня пугаешь, Лайам, вечно ты плетешь интриги за спиной, чтобы все было по-твоему.
— Мирика тоже идет.
Шами снова вскочил:
— Что? Как? Она же вчера согласилась со мной, что предприятие слишком опасное и безумное! Когда она успела передумать?
— Я потом перехватил ее в коридоре и увлек этой идеей. В отличие от тебя, в девчонке живет дух приключений.
— Да она все ребячиться.
— Кто бы говорил, запускатель воздушных змеев.
— И ты не врешь, она согласилась пойти?
— Да. Кстати, тебя не беспокоит упоминание, что я зажал в уголке твою невесту для разговора, пока ты не видел?
— Почему меня это должно беспокоить?
— Ах ты бедная наивная душа, обидеть тебя, как растоптать единственный цветок в поле бурьяна. Забудь. Я ее уговорил, она идет. И тебя сейчас уговорю.
Шами опять бухнулся на подушку:
— О, давай, попробуй, а я досплю.
— Подумай о том, Шами, что твоя девушка отправляется с кучкой отчаянных ребят в Комплекс-4, и, возможно, ей будет угрожать опасность, а тебя не будет рядом.
— К сожалению, я на этот счет иллюзий не питаю. Максимум что я смогу — это найти смерть с ней рядом.
— Это утверждение мы не будем ей рассказывать, а тебе рекомендую хотя бы для виду иногда изображать ее защитника.
— Зачем? Она девчонка боевая, и уже в школе была способна меня побить.
— Не навлекай на меня бездны позора, мы оба знаем, что ты не такой уж слюнтяй. Ты просто слишком уж осторожный и много думаешь.
— И я адекватно оцениваю свои силы и не боюсь признаваться в этом, — буркнул Шами.
— А ты не думал, что, может быть, ей будет неприятно, что ты струсил и не пошел?
— Да ты что, увидев меня, она первая тебе скажет, зачем ты потащил меня с собой. Что ее расстроит, так это если я там упаду в какую-нибудь яму или если меня убьют.
— Я смотрю тебя ничем не проймешь… Открой глаза и сядь, Шами, — он попытался начинить голос стальными нотками.
Шами приоткрыл один глаз, настороженно.
Лайам ждал.
Брат нехотя сел и посмотрел в его глаза.
— Послушай, Шами, ты не такой домашний тюфячок, каким себе кажешься. А Мирика любит приключения, ты отдалишься от нее, если не сможешь следовать за ней туда, где ей интересно. Да, она не ждет от тебя многого, но однажды она просто обнаружит, что тебя никогда нет рядом.
— Она преподаватель в детском садике, какие еще приключения? А в нижние ходы я с вами ходил несколько раз, — пробурчал Шами.
— Если ты пойдешь с нами и скажешь, что ты беспокоишься за нее, хочешь защитить, то ей будет приятно. Она это оценит. Сделай хоть раз что-то ради своей девчонки!
Шами удивленно моргнул.
А через пять минут они уже одетые и собравшиеся в дорогу выходили из дома, хотя Шами продолжал удивленно моргать, как будто сам не понимая, и как это он оказался здесь и зачем вообще это делает.
— Не знаю, Лайам, как у тебя все это получается, — пробормотал он.
— Во мне есть сила, и окружающие это чувствуют, — бросил Лайам.
— Слушай… а как… У тебя правда есть разрешение?
Лайам трагично вздохнул, потом достал бумагу из внутреннего кармана своей куртки и протянул Шами. — Официальное разрешение мэра на исследовательскую вылазку.
Шами опешил:
— Как ты этого добился?
— Я ворвался в ратушу с фразами, что у меня дело безотлагательной важности, а потом объяснил мэру, что у меня есть инициативная группа добровольцев, и это очень важно хотя бы попытаться совершить еще одну экспедицию. Я пообещал, что мы просто потопчемся в первом помещении, оценим обстановку и назад.
— Но ты же наврал!
— Конечно. Но ты знаешь, он и не был особо против. Какая ему разница, что какие-то самоубийцы решили себя угробить, тем более, когда я пообещал передать городу часть от всего полезного, что возможно удастся найти. А еще я обещал притащить останки бедняги Харви Смелого, если обнаружим. А он ведь как символ города. Чего мэру противиться? Мы же не школьники и не мародеры, а группа исследователей. А помрем, так это наш осознанный выбор — не город собрал нашу экспедицию, а мы сами. Он даже хотел снять нас для телевиденья, но я сказал, что времени нет, мы утром отбываем.
— Я просто тебе поражаюсь Лайам. Постой, так мы еще и тело Харви будем искать?
— Ой, конечно, нет, его давно сожрали черви. Скажем, что ничего не видели и ничего не знаем. Вероятно, его забрал к себе Бог-из-машины, ха-ха.
— Не богохульствуй, Лайам, в преддверии столь опасного похода.