Российская миссия. Забытая история о том, как Америка спасла Советский Союз от гибели

Но АРА не только спасла многие жизни. Она дала людям надежду. Благодарная записка из одной из деревень Самарской губернии выражает чувства миллионов русских, украинцев, евреев, татар, башкиров, аваров, удмуртов и мордвы: “Вы спасли наших детей от голодной смерти и тем самым спасли будущее нашей страны. Пусть мы поплатимся за грехи наши, но благодаря вам наши дети вырастут и увидят светлое будущее, не повторяя наших ошибок” [437].
Весной 1921 года советское правительство столкнулось с целым рядом серьезных угроз. Когда начался голод и советские чиновники начали понимать ужасающие масштабы быстро разрастающейся катастрофы, Ленин понял, что должен обратиться к капиталистическому Западу, чтобы спасти свой коммунистический режим. Несколько стран откликнулись на призыв и каждая из них внесла важный вклад в общее дело, но Америка взяла на себя львиную долю работы и предоставила около 90 % гуманитарной помощи. АРА помогла восстановить стабильность в стране, которая оказалась на грани краха, и тем самым позволила советскому режиму консолидировать власть.
20 июля Хэскелл вместе с несколькими остававшимися в Москве американцами закрыл штаб-квартиру АРА и отправился домой. Чувствуя глубокое удовлетворение от проделанной работы, они не сомневались, что в российско-американских отношениях открылась новая глава – глава дружбы, торговли и кооперации – и они сыграли в этом не последнюю роль.
 
Глава 22 
 Поддержка и сострадание
Флеминг уехал из Самары в Москву 14 мая. Через три дня он сел на экспресс из Москвы во Владивосток, планируя отплыть домой с Дальнего Востока России. Когда состав тронулся с московского вокзала, его захлестнули эмоции. Надежда проделала с ним часть пути в столицу, и только тогда он осознал всю глубину ее чувств. Он считал ее разговоры о любви пустыми словами, своего рода игрой, в которую они играли друг с другом, и не задумывался о том, что ждет их в будущем. Она простилась с Флемингом в Сызрани, разочарованная, что так горько ошиблась в нем. Флеминг не знал, что и думать. 18 мая в московское отделение АРА пришла адресованная ему тревожная телеграмма от Надежды: “Жизнь невыносима. Лучше умереть. Телеграфируй”. В отделении к этому отнеслись со всей серьезностью. Рональду Аллену, который еще оставался в Самаре, телеграфировали, чтобы он разыскал Надежду и разобрался в ситуации. Не то чтобы кого-то в штаб-квартире действительно волновало благополучие Надежды – в АРА просто считали, что нужно сделать все возможное, чтобы избежать скандала.
Изменив свои планы в Сибири, Флеминг вышел в Чите, за Байкалом, и сел на поезд в Пекин. Он решил, что пока не готов вернуться домой, и хотел проверить, не представится ли ему возможность задержаться в России. “Я никогда в жизни не испытывал такой тоски по дому, какую испытал, когда уехал из России”, – написал он другу в США в середине августа [438]. Ему было трудно вывести на бумаге даже дату своего отъезда из Москвы. Когда поезд проехал мимо монастыря в Сергиевом Посаде к северу от столицы, при взгляде на его стены и купола Флеминг вспомнил, как они с Полиной посетили его одной лунной ночью прошлым летом. Он не переставал думать о ней и сожалел, что не попросил ее руки. Он нашел работу внештатным корреспондентом в Китае, но мысли его были только о России. Весь остаток лета и начало осени он отправлял заявки, надеясь получить любую работу в России, но ничего не выходило. Он попробовал устроиться в посольство США в Токио, надеясь, что это предоставит ему возможность вернуться, но и здесь удача не улыбнулась ему. В конце декабря он писал для местной газеты в Шанхае и ожидал получения советской визы, которая задерживалась на месяц. “Прошлой ночью мне приснилось, как я хожу по старой, разбитой Самаре, – писал он родителям, – и ищу Надежду Михайловну, но никак не нахожу” [439]. Он получил несколько писем от Полины и Надежды, но потом перестали приходить и они.
Флеминг так и не дождался советской визы. К марту 1924 года у него закончились деньги и иссякла надежда на возвращение. У него ничего не получалось. Статьи о работе в России, которые он отправлял в американские газеты и журналы, с отказом возвращались назад. Как отметил один редактор, его статьям “не хватало точности”. В тот же месяц Флеминг на “Императрице Азии” отплыл из Шанхая в Ванкувер, а оттуда на поезде доехал до Сиэтла. Заглянув в братство Сигма Хи в Вашингтонском университете, он обнаружил ожидающее его письмо от Артура Дейли из АРА. Дейли сообщил ему, что его просьба о возвращении на работу в организацию была рассмотрена, но в настоящее время АРА, к сожалению, не нуждается в его услугах.
Переехав в Нью-Йорк, Флеминг устроился на работу финансовым журналистом и через некоторое время женился. Даже десять лет спустя он все еще тосковал по России. Он пытался залатать дыру в своей жизни, на протяжении тридцати лет работая редактором ежеквартального журнала А. R. A. Association Review. В 1932 году он опубликовал в нем такое объявление: “Требуется ряду бывших сотрудников гуманитарных миссий АРА: голод, землетрясение или эпидемия. В рабочем состоянии. Гарантируем трудиться неограниченный срок или пока не воцарится процветание” [440]. Двенадцать лет спустя он написал в журнале, что по-прежнему живет на Вашингтон-сквер с “той же женой, той же кошкой, той же пишущей машинкой, теми же фотографиями на стене” [441]. Ничто не могло заменить ему российское приключение.
Флеминг всегда с нетерпением ждал ежегодных встреч бывших сотрудников АРА, которые проходили в Нью-Йорке – либо в Гарвардском клубе, либо в отеле “Уолдорф-Астория”. Он присутствовал и на последней из них 24 апреля 1965 года. В то время жизнь ему не улыбалась. Его жена умерла медленной, мучительной смертью, что едва не убило и его самого. Почти год он топил свои печали в виски. Он пил бы и дальше, но печень дала о себе знать, и ему пришлось забыть о бутылке. Рядом с ним на последней встрече сидел Алексей Лаптев. Через несколько лет после того, как АРА покинула Уфу, Лаптев приехал в Москву, прихватив с собой дорогой американский “Ундервуд”, который ему подарил на прощание Белл. Лаптев нашел магазин, где продал машинку за хорошую цену, и на эти деньги купил билет в один конец на океанский лайнер, следующий в Америку.
Встреча состоялась в Великую субботу, накануне Пасхи, в самое святое время русского православного календаря. Когда Лаптев сказал об этом Флемингу, тот просиял, вспомнив о Пасхе, которую встретил в России около сорока лет назад. Лаптев пригласил Флеминга посетить полуночную службу, и они покинули “Уолдорф” вместе. Вскоре они присоединились к священникам и пастве, которые обходили церковь со свечами в руках. После этого Лаптев пригласил Флеминга на пасхальную трапезу в узком кругу его друзей и родственников [442]. Больше они не виделись. Флеминг умер в 1971 году.