Ключ от всех дверей

—Какому ещё стражу?— возмутилась я, облачаясь в штаны.— Что вы всякую ерунду выдумываете?
Нет, хорошо, конечно, что не к лягушке с поцелуями лезть…
—Тому самому, что добычу нашу отнял.
Я покосилась на оборотня: тот с профессиональным покерфейсом спокойно глядел на мавку.
—То есть, он добычу вашу отнял, а ему ещё подарки делать, так что ли? Не улавливаю логики.
—А ты не раздумывай, делай, коли вещь свою назад получить желаешь.
Желаю. Но блин…
Смотреть оборотню в глаза было страшно неловко. Нет, просто страшно. Что он вообще на тему заказных поцелуев думает? Неприятное задание, да? Жесть…
Была не была. Ключ мне нужен. А Ян дал слово, что поможет мне его вернуть.
Я сделала шаг навстречу оборотню и нервно дрожащие руки положила ему на плечи.
А он, как назло, внимательно смотрит своими серо-зелеными глазами и стоит столбом. Ждёт.
Хуже, чем есть, уже точно не будет.
Встала на цыпочки, подалась Яну навстречу и едва коснулась краешка его губ своими. Дыхание сбилось: не ожидала, что это будет так волнительно. Хотела формально подарить, что просят, а формально почему-то не выходит. Сначала он даже не пошевелился, будто статую обнимаю за шею и целую. Потом вдруг ответил настоящим непионерским поцелуем и притянул меня к себе за талию.
Меня бросило в жар. Было в этом поцелуе что-то стыдное с одной стороны, потому что вот так для зрителей, но… через секунду это перестало меня волновать. Потому что с другой… Так целоваться на заказ нечестно и неправильно, ведь я-то уже по-настоящему отдалась процессу, и совсем забыла, что оборотень этот бесит меня… и вообще.
—Кхм…— раздалось вдруг за нашими спинами.
Ян нехотя отстранился, не выпуская меня из рук, и обернулся.
—Макс?!
—Макс!
Вышло почти хором: у меня радостно, а у Яна удивленно. Нет, потрясённо.
Кроме Макса (с моим фамильным подмышкой, конечно же), к болоту прибыли уже знакомый мой недоубийца Алексей с темноволосой девушкой воинственного вида, одетой в похожую форму(?), что и парни. Эти двое в отличие от Макса с немым изумлением уставились на нас, будто стали свидетелями первого контакта с инопланетным разумом.
Затем брюнетка совладала с собой и обожгла меня таким взглядом, что пижама на мне не задымилась только чудом. А Алексей продолжал таращиться на обнимающихся до сих пор нас с Яном, как баран на новые ворота.
Мавки хохотали в голос.
То есть, имели удовольствие полюбоваться нашим поцелуем не только мавки. Выторговала себе ключ, называется.
—Так значит вы…— с улыбкой начал Макс.
—Нет!
—Нет.
Всё также дружно запротестовали мы с Яном и переглянулись. Я высвободилась из его рук и смущённо отвернулась.
—Долго объяснять. Но выглядело это, наверняка, как нечто большее, чем есть на самом деле.
—Конечно-конечно,— сладко согласился Макс.
—Макс, поверить не могу, что ты вернулся…
Они обнялись и принялись возбуждённо обсуждать подробности Максового путешествия сюда.
Я решила не откладывать вопрос, ставший причиной всей поцелуйной кутерьмы: присела возле топи и вытянула вперёд руку.
—Ключ верните,— грозно потребовала я у зеленоволосой.
—Не теряй больше, в другой раз такую усладу не задумаю,— пообещала она, вытянула из-под воды ключик и протянула мне. Я покраснела до корней волос, выхватила ключ и вскочил на ноги, планируя, пока все заняты Максом, тихонько испариться. Не вышло.
—Майя,— Макс отодвинул Яна, ринулся ко мне и стиснул в объятьях.— Спасибо тебе, век не забуду. А блюдо с собой заберу, ему здесь нельзя, извини.
—Я очень рада, что тебя удалось достать оттуда. Врагу не пожелаешь…— кивнула я и шмыгнула носом.
—Макс, это правда ты?!— Алексей оттёр меня от чудом спасшегося друга и принялся обнимать его, ощупывать и оглядывать.
Я отошла в сторону. Теперь домой.
Сунула руку в карман и стиснула в кулаке ключ.
Нет. Не так.
Зажмурилась и прижала ладони к вискам. Нужно просто проснуться. Вот, тупица! Давно можно было так сделать!
Господи Боже, какая забористая микстура. Или… это больная фантазия у меня, да? Ну и бредятина. Какое счастье, что это был сон!
Я лежала в собственной постели со сбившимися влажными простыней, одеялом и глядела в потолок. Мокрая насквозь пижама, сама вся в испарине, но по ощущениям совершенно здоровая.
Из соседней комнаты доносился Федькин безмятежный храп под дивный аккомпанемент имперского марша.
    
Глава одиннадцатая. Крокодилий бассейн, змея и искренние(?) извинения
Как оказалось, у чудодейственной микструры есть серьёзная побочка — уже второй день кряду у меня болела голова, не переставая. Хотя и после — не значит из-за, но… Про горячечный бред вообще промолчу. Я решила, что анализ моего ночного приключения облегчения не принесёт: выводы напрашиваются неутешительные. Федька же не проникся моими страданиями, лишь жестокосердно убедился, что по простудной части я однозначно поправилась, но обещал доложить обстановку бабушке и взять у неё что-то для моей головы. А мучится сомнениями относительно своего душевного здоровья оставил в одиночестве.
Жанну ещё вчера забрал и увёз в неизвестном направлении её обожаемый оборотень, а мне ничего не оставалось, кроме как заняться хозяйственной прозой жизни. Нет, не нужно подозревать во мне повышенную трудовую сознательность. Я честно хотела бы накрыться простынёй и тихо помирать себе от головной боли сутки напролёт, но побоялась, что усну, а мне опять будет снится всякое. Поэтому мужественно загрузила бельё в стиральную машину, навела порядок и отправилась в магазин — проветриться.
На обратном пути уже у самого дома стало понято — случилось нечто страшное. Возле подъезда стояла Олимпиада и, собрав вокруг себя небольшую толпу из благодарных и не очень зрителей, с самым воинственным видом вещала в массы очередную жилищно-бытовую драму. Вроде бы, ничего нового, но у меня внутри всё сжалось от нехорошего предчувствия.
—Ну, наконец-то, явление Христа народу!
—Здравствуйте. А что, собственно, произошло?— я двинулась в подъезд, не сбавляя скорости и игнорируя любопытные взгляды зрителей.
—Произошло!— мерзкая пенсионерка решительно направилась за мной.— Испорчен мой ремонт в ванной!
Ремонт? Да там ванная видела ремонт последний раз при царе Горохе.
—А я-то тут при чём?— При том! Ты меня топишь!
—Как топлю?— похолодела я и взметнулась вверх по лестнице, а ретивая Олимпиада ни на шаг не отставала.