Ключ от всех дверей

—Ну, конечно. Ой, а успеем всё? А место?
—С местом и церемонией — ок. У Фила всё схвачено. С нас платья, частично меню и торт,— успокоила меня подруга.
Мои новости на фоне Жанкиных как-то терялись, и мне не хотелось своими мрачными думами портить предсвадебные радостные хлопоты. Успеется. И мы принялись обсуждать планы и наряды.
 
* * *
Утро выходного дня выдалось премерзкое: темно, зябко и сыро. На улице лил дождь — холодный и серый. Цвети, депрессия, пышным цветом. Жанка усвистала по каким-то свадебным делам с новыми волчьими подружками, а я, свив гнездо из одеяла, трескаю всякую гадость, гипнотизирую зомбоящик и потихоньку превращаюсь в заросшую мхом и плесенью квашню.
Я тупо пялилась в телевизор, совсем не радуясь новому сезону «Деффчонок». Хотя шутили весело, смеяться мне не хотелось. И почитать даже ни капельки не тянуло — начиталась уже за сессию выше крыши. Сегодня тренировка… Жанна легко забросила и танцы, и бассейн, с головой погрузившись в пучину любви. Я же инициативностью в этом вопросе никогда не страдала и тоже прогуливала: двигателем спортивного прогресса в нашей паре всегда была подруга.
—Крокодил не ловится, не растет кокос,— хмуро сделала удручающий вывод я и поплелась прогонять хандру единственным действенным в моём случае способом. Кофе, шоколадка, затем общественно-полезная деятельность.
Для бодрости духа я надела наушники, и привычные звуки заполнили голову. Музыка всегда каким-то загадочным образом преображала мир вокруг меня, заставляя вещи выглядеть иначе. Раз, и всё тот же навевающий тоску пейзаж за окном уже не кажется таким обречённо убогим. И не смотря ни на что, жизнь продолжается. Всегда продолжается…
Итак, первый шаг к уничтожению депрессняка сделан. Теперь — долой гнездо, вырубить телек, кофеёк, ммм… Ну вот, уже гораздо лучше, жить можно.
Приплясывая, я вытерла пыль и взялась мыть пол, как вдруг в моих ушах раздались знакомые аккорды «Lady In Red». Оказывается, у меня в плейлисте есть эта песня. Я замерла со шваброй в руках. Воспоминания накрыли неожиданно яркой волной ощущений. Прям до дрожи в коленках. Я бросила уборку и легла на диван, закрыв глаза.
Оказывается, я очень скучаю по нему.
С упорством мазохиста я, закольцевав трек, слушала его снова и снова. Вспоминала, как мы танцевали, как он поцеловал меня, и думала о том, что этого больше не произойдет.
Никогда.
Не знаю, сколько времени прошло… Очнулась я от того, что кто-то тряс меня за плечо. Проморгалась и вынула наушник.
—Май! Ты чего плачешь?
А, это Жанна вернулась. Кто плачет? Я? Я дотронулась до щеки — она, действительно, была мокрой.
—Да ничего, просто взгрустнулось,— я села, вытерла слёзы и постаралась натянуть на лицо беззаботную улыбку.
—Дай-ка послушаю, что у тебя там!— и я не успела глазом моргнуть, как подруга ловко вынула у меня из уха второй наушник и вставила в своё.
—О!— удивилась она.— Это ведь песня, под которою вы с Яном танцевали!
И как, спрашивается, она все успевает заметить? Я замялась.
—Ты что, из-за него? Хватит с меня секретов — быстро рассказывай, что между вами произошло! Больше я деликатничать не буду. Он ходит как пришибленный, ты тут страдаешь, а я даже не знаю из-за чего,— она села рядом со мной.
—Я вовсе не хотела плакать, как-то само вышло,— замямлила я,— Жан, не беспокойся за меня, всё нормально,— и слёзы предательски снова закапали из глаз, и я уткнулась подруге лицом в плечо, а она обняла меня.
—Он что, приставал к тебе? Или грубо себя повёл?
Я отрицательно мотнула головой.
—Просто, всё так сложно,— я высвободилась из Жанкиных объятий,— он поцеловал меня, и это было здорово, а потом сказал, что я ему очень нравлюсь и предложил встречаться.
—Ну, и почему ты тогда ревёшь?
—Понимаешь, просто оборотни презирают таких, как я, в смысле, одарённых. И окружающие его будут попрекать тем, что я его девушка,— я тяжело вздохнула.— А потом и он сам наверняка станет мне это всё говорить, потому что, даже предложив встречаться, упомянул об этом. В общем, тебе не понять наш расовый антагонизм,— невесело пошутила я, встала и нервно заходила по комнате.
—Но этого никогда не узнаешь, пока не начнёшь встречаться с ним, ты ведь и сама этого хочешь! Я же вижу.
—Узнаю, когда он меня бросит и вытрет о меня ноги, потому что я ведьма — со мной можно не церемониться! Так лучше и не начинать. Это будет невыносимо. А сейчас я как-нибудь переживу,— в глазах снова закипали слёзы, и я их сердито смахнула.
—Почему ты вдруг решила, что он тебя бросит, может, у него к тебе все серьёзно?
—Потому что с нами оборотни не заводят серьёзных отношений. Переспать — пожалуйста, ну, максимум — повстречаться. А семью и детей заводить — никогда. По крайней мере, я о таких парах не слышала. И вообще я сомневаюсь, что он искренне всё это говорил. Ну не бывает так — сегодня я его бешу, а завтра он встречаться мне предлагает! И что он задумал, я не знаю.
—Вот уж глупость какая! Зачем бы он предлагал тебе встречаться?
—Откуда я знаю? Может, наврал, чтобы я с ним переспала.
Мы помолчали, думая каждая о своём.
—Ясно. Трусишь. Но подумай, лучше сделать и жалеть, чем рыдать тут под знакомые песенки.
Я пожала плечами.
—А знаешь, чего я боюсь больше всего? Что отказала ему, и сама никогда в жизни не почувствую больше такого.
—Хочешь, я поговорю с ним?
—Нет! Пожалуйста, не надо. И Филу не говори. Пусть это останется между нами,— я умоляюще на неё посмотрела.
—Хорошо,— вздохнула Жанна.
Подруга подошла ко мне, и мы обнялись. Мне сразу стало как-то легче после этого разговора. Я сказала ей то, в чем не признавалась даже себе — мне до смерти хотелось отношений с Яном — но это тупиковая ситуация. И я не знаю, чего он хочет на самом деле. Чем дальше я зайду, тем больнее мне будет потом, даже если он говорил правду. Хотя и очень хотелось броситься в омут головой, идя на поводу у своих чувств.
 
* * *
Вечером Федька, злой как чёрт, явился с пустыми руками.
—Не спрашивай,— с порога буркнул он.— Фигня в стиле статей в Википедии. И с тем же уровнем достоверности источников.
—Как ты думаешь, может, твоя бабушка что-нибудь знает?— я вопросительно поглядела на друга.
—Поедем и спросим её.
В квартире Ангелины пахло травами, свежей выпечкой и детским неконтролируемым бедламом. Таким, какой привносят в атмосферу любимые внуки, едва переступив порог дома. Как оказалось, кроме нас нанести визит бабушке решила Федькина двоюродная сестра Лада со своими четырехлетними близнецами Ярополком и Светозаром, которые обожали дядю Федю. Что мало приводило обожаемого в восторг. Вообще у Закревских (а их, надо сказать, целая толпа!) есть такой всеобщий небольшой бзик семейного масштаба — называть детей славянскими именами разной степени старинности, и только, наверное, один Федькин папа выбивался из общего строя своим византийским (благодаря его матери Ангелине, пришедшей из другого рода и единожды настоявшей на своём) и сына нарёк греческим. А могло бы повезти меньше. Был бы Казимиром или каким-нибудь Огнияром. Или Звенизадом. А так Федька.