Весталка. История запретной страсти (СИ)
Внезапно внимание Альбии привлекли чьи-то шаги. Рабыня Кальпурнии, которую увидела перед собой весталка, когда обернулась, сказала, что кто-то дожидается её в атрии.
– Басса! – Увидев верную служанку, Альбия бросилась к ней навстречу и обняла её. – До чего же я рада тебе!
Они прошли в глубь атрия и сели на покрытую шёлком скамью.
– Но скажи, для чего ты здесь? – с тревогой спросила Альбия, глядя на осунувшееся лицо кормилицы. – Отчего ты не прислала раба? Зачем отправилась одна в столь утомительное путешествие?
– Дитя моё, я не хотела подвергать тебя опасности. Некоторые рабы слишком болтливы.
Басса умолкла, теперь уже сама внимательно вглядываясь в лицо весталки. Её встревожила странная бледность девушки, потухший взор её кротких глаз и тени вокруг них.
– Я видела чей-то паланкин у виллы Кальпурнии, – осторожно, со всё возрастающим подозрением продолжила она, – а привратник сказал мне, что его госпожа беседует со своим гостем. Ты не знаешь, кто бы это мог быть?
Альбия пожала плечами:
– Ранний час для гостей. Но нам не всё ли равно? Послушай, Басса, мне показалось или ты вправду чем-то опечалена?
– К сожалению, дитя, не могу порадовать тебя хорошими вестями. Случилась большая беда... – Басса опустила глаза и тихо прибавила: – Вчера на рассвете умерла Винуция...
Из груди Альбии вырвался стон. Она закрыла лицо руками и замерла в скорбном молчании.
Винуция заболела за неделю до её отъезда из Рима, и старшая весталка доверила Альбии временно выполнять часть обязанностей больной. Вместе с другими жрицами, нёсшими службу в храме, Альбия убирала внутренние помещения святилища, готовила ритуальную муку, принимала и возлагала на алтарь жертвоприношения прихожан. Она выполняла любую требуемую работу, и только к священному огню Весты её пока не допускали. Иногда Альбия оставалась ночевать в доме весталок и ухаживала за больной Винуцией. Она успела привязаться к доброй старой весталке, и теперь весть о её неожиданной смерти поразила и опечалила Альбию.
– К нам приходила Элия, – продолжала Басса тем же скорбным голосом. – Она сказала, что Великая дева приняла решение назначить вместо умершей весталки тебя, Альбия...
Девушка медленно отвела ладони от бледного испуганного лица. Глаза её были широко раскрыты; губы шевелились, и Басса разобрала слетавшие с них слова: «Нет... нет... только не теперь... не хочу... нет».
Старая служанка дотронулась до её руки.
– Альбия, дитя моё, что с тобой?
– Басса, Басса, отчего Судьба так жестока ко мне? Отчего, подарив миг счастья, вновь посылает мне тяжкие испытания? Ах, Басса, лучше бы мне умереть вместо Винуции!
– Что ты такое говоришь? – в ужасе прошептала кормилица.
– Я не хочу возвращаться в Рим, – неожиданно заявила Альбия.
– Так нельзя, дитя моё. – Басса с укоризной покачала головой. – Когда-то ты сделала свой выбор, так не отступайся от него сейчас.
– Не я сделала выбор. Мои родители решили за меня.
– Да, но ты всегда гордилась своим жребием.
– Тогда я не знала, не могла знать, что на свете есть такое чудо, как любовь, – в голосе Альбии прозвучала нежность.
Басса пытливо посмотрела в её глаза, более ясные и блестящие, чем обычно, и взгляд их говорил красноречивее любых слов.
– О Альбия, не пугай меня! – взмолилась кормилица, точно в предчувствии какого-то несчастья. – Я знаю, у тебя чуткое сердце и пылкое воображение. Но ты должна уметь противостоять новым для тебя чувствам и впечатлениям. Поддашься соблазну – пропадёшь, прислушаешься к голосу благоразумия – спасёшься...
Весталка ничего не ответила.
– Я увезу тебя с собой... немедленно, – твёрдо сказала Басса и сжала руку девушки, будто боялась, что та убежит от неё.
– Ты права, я должна уехать отсюда, пока... – Альбия не договорила, нахмурилась и встала.
Кормилица облегчённо вздохнула.
– Ты собери мои вещи, а я пойду попрощаюсь с Кальпурнией, – с этими словами Альбия направилась было в покои хозяйки дома, как вдруг её остановил знакомый и такой желанный голос.
– Попрощаться?! Но позволь, Альбия, отчего же так скоро?
Марк Блоссий стоял на пороге, и струившийся в открытую дверь солнечный свет заливал его высокую статную фигуру. Одет он был просто, но со вкусом, в паллий из золотистого шёлка без украшений и вышивки, и только сильные загорелые руки были стянуты широкими золотыми браслетами со сверкающими на них сапфирами. В ярком свете его тёмно-каштановые волосы казались медными, чёрные жгучие глаза – затенёнными и ещё более непроницаемыми.
Увидев кампанца, Альбия осталась недвижна. Тогда он медленно подошёл к ней и, глядя ей прямо в глаза, повторил свой вопрос.
– Мне нужно немедленно уехать, – наконец ответила Альбия. – Умерла одна из весталок, и Великая дева прислала за мной. Я должна возвратиться в Рим.
Альбия отвела от Блоссия глаза, не в силах выдерживать его пристальный взор, и потому не могла видеть отразившейся на его лице досады.
– Значит, ты уезжаешь сейчас же, – сказал он изменившимся голосом.
– Да, Марк, немедленно, – Альбия обернулась, как бы желая призвать Бассу в свидетели, но кормилица уже давно оставила её наедине с человеком, который одновременно и пугал и притягивал её.
– Вот как! – выдохнул Блоссий и умолк.
Для Альбии тишина становилась мучительной. Она подняла ресницы и встретилась со странным, проникавшим в душу взглядом Марка. Потом его красиво изогнутые губы разомкнулись, и он сказал:
– Знай, Альбия, я буду тосковать по тебе. По твоей улыбке – когда ты улыбаешься, всё вокруг расцветает, озаряется тёплым светом; по твоим глазам – их взгляд ласкает и завораживает... – Марк на миг умолк, в его глазах сверкнула бездонная чернота, и затем тихо прибавил: – Что-то со мной творится, когда я вижу тебя, думаю о тебе... Хотя, конечно, глупо терять покой из-за женщины, которая никогда не полюбит... не сможет полюбить...
Альбия изо всех сил старалась не поддаться нахлынувшим на неё чувствам. Она небезразлична ему! Теперь она стояла, точно зачарованная его голосом и близостью, которая волновала всё её существо. Она не безразлична ему! Альбия ликовала в душе; напряжённое выражение её лица мало-помалу смягчилось; в ясной голубизне глаз вспыхивали искорки радости. Она чувствовала себя намного лучше, дышала свободнее, чем несколько минут назад. Но вдруг новая мысль, мысль о том, что они видятся в последний раз, пронзила её нестерпимой болью.
Альбия бессознательно, непроизвольно сделала движение рукой, будто пыталась удержать Марка. И сразу почувствовала, как её рука оказалась во власти другой, горячей, твёрдой и вместе с тем удивительно нежной... Стены атрия, мраморный бассейн, цветы – всё закружилось перед её глазами; она увидела далёкие звёзды, в какой-то миг склонившиеся к ней, и ощутила, как вся кровь прихлынула к её сердцу и невыносимое желание судорожно сжало её тело.
Чёрные глаза Марка по-прежнему, не отрываясь, смотрели на неё. Их взгляды, оживлённые одной и той же мыслью, встретились. Они стояли, безмолвные, охваченные тем внутренним трепетом, который всегда знаменует рождение великого чувства. Казалось, из души их что-то рвалось, но никто не говорил того, о чём они жаждали сказать друг другу.
В этот самый миг в атрии появилась Кальпурния.
– Марк! Марк! – звала она в отчаянии.
Альбия почувствовала, как горячие пальцы Марка крепко сжали её руку и тут же соскользнули вниз.
– Твой брат бежит от меня! – пожаловалась Кальпурния, и голос её дрогнул от слёз.
По лицу Марка пробежала тень досады.
Он пошёл навстречу заплаканной женщине, приговаривая на ходу:
– Не стоит расстраиваться из-за пустяков, дорогая. Я непременно поговорю с Децием.
Альбию больно кольнуло слово «дорогая», которое любимый голос говорил другой женщине. Она хотела последовать за Марком и Кальпурнией, но увидев Бассу, остановилась. Вещи её были собраны.
Глава 16
В сопровождении безутешной Кальпурнии Марк Блоссий подошёл к стоявшему у дома паланкину и заглянул под опущенные занавески.