(Не) идеальный босс

— Марк, только не говори, что ты не обижен на меня за прошлое. Это же личное. Наше общее личное прошлое. Ты можешь хоть иногда говорить правду? Ведь мы же сейчас взрослые и можем посмотреть на отношения тех двух подростков со стороны.
— Это не нужно никому из нас. Прошлое неважно. Те подростки остались в прошлом. Неважно, что с ними было. Ничего неважно. Тем более я скоро женюсь.
Почему-то больно и обидно слышать именно эти слова, как будто Марк постоянно хочет мне показать, что это такое, когда тебя раз за разом отшивают.
Если он намеревался мне отомстить, что ж, у него это получилось. Внутри этого грозного мужчины всё еще сидит маленький обиженный мальчик, ведь я же это хорошо вижу.
Остается понять, что мне с этим делать. Я хочу искупить вину. Я хочу, чтобы он был счастлив.
Поэтому я обязана избавить его от Чебурашки — она не сделает его счастливым. Это пустоголовая девица не заслуживает такого мужчину. Ника права.
У меня есть несколько дней наедине с Марком, чтобы пробиться через железную брешь, и никого рядом.
Как бы так подстроить, чтобы мы оказались в одном номере? Или даже просто в соседних. Вдруг получится. Тогда я попробую соблазнить босса. Была не была.
Мои чары меня никогда не подводили. Холодность Марка бодрит и делает меня азартной. Пожертвую собой ради спасения Марка от Чебурашки. Расположу его к себе и заставлю его смягчиться. Что будет потом, уже не важно.
Вот только я не знала, какую подставу мне устроила Эвелинка, которую я не воспринимала всерьез.
— Как это у тебя нет с собой папки с проектом? — холодно цедит босс, едва мы покидаем аэропорт и усаживаемся в предоставленный отелем транспорт. Комфортабельное такси с кондиционером и услужливым водителем.
— Я была уверена, что взяла ее с собой в сумке, пронесла как разрешенную кладь в салон самолета, — с трепетом объясняю я, ковыряясь в огромной сумке, в которую прекрасно помещались все папки и документы формата А4. Я всегда ее использовала для этих целей и взяла в дорогу.
В офисе положила самую важную папку в сумку и не сомневалась, что она в целости и сохранности. Только сейчас у меня в голове мелькает смутное воспоминание, как Чебурашка крутится возле моей сумки, как-то странно долго копошится, но Карина же растяпа! Она же вечно смотрит по сторонам, не заботится о сохранности содержимого сумки!
Сколько раз я забывала закрывать змейку, мечтала, считала ворон, а потом оказывалось, что у меня украли кошелек или я что-то потеряла.
Но сейчас мне совсем не хочется прослыть растяпой в глазах Марка, я могу потерять последние крохи его уважения. Я помню, как он тщательно готовил эти документы. Конечно, у него есть проект и в ноутбуке, он выведет изображения на проектор во время презентации, но бумаги и фотографии должен раздать своим будущим партнерам для наглядности.
Так он планировал — а я всё испортила.
Что делать? Как признаться, что я подозреваю Чебурашку? Или сказать, что я сама забыла, взять всю вину на себя? В отчаянии я закрываю лицо руками. Может быть, женские слезы станут верным средством от наказания?
Вот это мне отомстила гадкая Эвелинка! А я-то думала, почему она так хитренько на меня смотрит, с таким злорадством и бурной радостью.
— Увольняй меня, Марк, — понуро опустив взгляд на сложенные на коленях руки, оглашаю результат своих внутренних метаний. — Забыла я документы. С билетами напортачила. Подвожу тебя.
К черту. Я доказала свою несостоятельность как работника. В жизнь Марка я вношу только хаос и негатив. И зачем я только согласилась на него работах.
Фишер молчит, а потом я неожиданно вижу его руку с длинными пальцами, которая накрывает мои похолодевшие конечности.
— Карина, ты можешь мне рассказать, довериться. Если с тобой что-то происходит и я могу помочь, я хотел бы знать. Что с тобой творится? Ты сама на своя.
Из моего горла вырывается смешок, и я вскидываю взгляд, завороженная аурой этого мужчины. Благородный, добрый, честный, такой понимающий. И мне приходит в голову, что я просто обязана воспользоваться моментом.
— Марк, я в тебя влюбилась! — выпаливаю я, воплощая свой безумный план в жизнь. — Не могу ничего с собой поделать. Хоть режь меня, хоть бей, но сил моих больше нет терпеть твою холодность. Поэтому я ошибаюсь и всё из рук валится. А ты… А у тебя невеста. И это меня убивает.
 
Глава 15. Марк
Эта женщина точно сведет меня с ума. Влюбилась.
Карина в меня влюбилась? От удивления открываю рот, как рыба, из которой вытащили крючок, и чувствую себя точно так же.
Пойманной рыбой, обманутой ловким рыбаком.
Я не хочу ей верить. На Карину Брагину и страдания по ней потрачена изрядная часть моей юности и молодости. Сопляком таскался за ней. Унылый, скучный и отверженный.
Не люблю вспоминать то время. Постыдная страница моего прошлого уничтожена. Только по прошествии времени смог посмотреть на нас со стороны и понять, как очевидно были распределены роли.
Она бежала — а я догонял. Она откровенно отвергала — а я не сдавался. Надеялся — на что? Что выберет меня, тогда как ее типажом всегда был противоположный мне парень?
Я не смог ее расположить к себе, и моя метущаяся душа была не понята. Карина Брагина стала моей ахиллесовой пятой, но в то же время она научила меня, что в жизни ты можешь и не получить то, что хочешь.
Чего жаждешь больше всего на свете.
Что я чувствую сейчас, услышав заветные слова, о которых мечтал так много лет? Нет, я не рад. Я не верю ей. Я не верю в происходящее и не понимаю, какую игру она ведет.
— Любишь? Как интересно… — склоняюсь к ней, пристально изучая блестящие от непонятных чувств глаза. — Любишь или решила так к себе жалость вызвать? Мол, проникнусь, удовлетворюсь объяснениями и прощу тебе твои огрехи в работе? Так, Карина?
— Марк, ты делаешь неверные выводы, — ее руки сжимаются в кулаки, а губы — в тонкую полоску. В глазах обида и непонимание. Очевидно, она ждала совершенно другой реакции. Вот только мне интересно — какой?
— Я просто не понимаю, Карина, твое поведение и твои мотивы. Ведешь себя нелогично.
— Я сказала свои мотивы. И какой ты ясности и логики ожидаешь от влюбленной девушки? Влюбленные глупят, видят предмет своей влюбленности в некоем ореоле…
— Ну давай, давай, расскажи, что за ореол? Продолжай, — подначиваю ее, пытаясь разобраться в хитросплетениях фраз Карины и в своих эмоциях. Каждое ее слово почему-то будоражит чувства, которые я считал похороненными.
И это меня чертовски злит! Не надо было брать ее на работу! Но я не смог устоять, хотел двух вещей. Первая из них — выручить девчонку из беды. Вторая — показать ей, что стал другим. Что не стану перед ней лебезить, что превзошел ее по всем фронтам и теперь она в невыгодном и подчиненном положении, зависит от меня.