Весталка. История запретной страсти
Не удостоив Ликина ответом, Деллия покинула его дом в страшной, но бессильной ярости. Ей казалось, что это не она использовала фаворита императора в своих целях, а он сам ловко и незаметно вовлёк её в свою игру. Он пустил её по следу беглецов как охотник ищейку, он поймал их её руками, и теперь не ей, а ему будет дарована высочайшая милость императора. Очевидно, он с самого начала продумал все ходы в этой игре, чтобы с помощью Деллии одним ударом опрокинуть своего давнего соперника Келада. Деллия, которую азарт игрока, жаждущего выигрывать, побуждал к обману и притворству, редко сталкивалась с подобным коварством в других людях. Поэтому тяжко страдало теперь и её самолюбие.
Не переставая в сердцах бранить Ликина и осыпать его проклятиями, Деллия добралась наконец до своего дома.
Глава 47А на следующий день после разговора с Ликином неожиданно появился Луций Магий.
Правда, своего бывшего сообщника Деллия не сразу узнала. Пришёл он в самом жалком виде – оборванный, грязный, с изголодавшимся лицом, однако Сира, помня прежний приказ госпожи пускать его в любое время дня и ночи, не посмела его остановить. Вдобавок тот важный, самоуверенный мужчина, который внушал сирийке страх и отвращение, нисколько не был похож на дрожавшего от холода бродягу – никто бы не догадался, что оба они один и тот же человек.
– Это ты? – спросила Деллия, всматриваясь в непрошеного гостя. – Что с тобою случилось? Зачем пришёл и где пропадал столько времени?
– Позволь мне перевести дух и прикажи своей прислуге принести мне поесть, – отозвался Магий, – иначе я не смогу ответить на все твои вопросы.
– А если я откажусь? – с присущим ей высокомерием сказала Деллия: к тому же она больше не нуждалась в услугах Магия, и ей хотелось навсегда забыть об их знакомстве.
– Воля твоя, моя божественная госпожа, – кротко согласился Магий.
Тут Деллия совершенно осмелела.
– Пожалуй, я прикажу своим рабам вышвырнуть тебя вон из моего дома. А ты с этого дня постараешься забыть сюда дорогу.
– Твоя неблагодарность чернее мрака Тартара, – с укоризной покачал головой Магий. – Клянусь Гадесом! Если тебе совсем не дороги твоя патрицианская честь и твоё благородное имя, попробуй рискнуть отказать мне в гостеприимстве. Однако знай, я никому не позволю обращаться с собой как с шелудивым псом, которого гонят с порога! Не забывай, кстати, что нас с тобой связывает клятва Фуриям. И ещё одно дело, о котором я, собственно, и собирался с тобой говорить... Но полно! Я голоден и очень устал...
Деллия собиралась было ответить новой дерзостью, но, заметив гневное движение бровей Магия, приказала стоявшей у двери Сире принести еды и вина. Намёк Магия на какое-то загадочное дело заставил Деллию быть сдержанной. К тому же ей почудилось, будто Магий бросает на неё какие-то алчные взгляды и при этом не вынимает из-под плаща одну руку. «Что он там прячет? Меч... кинжал?» – подумала Деллия, и сердце её тревожно забилось.
Какое-то время она наблюдала за тем, как Магий ест и пьёт, по-прежнему управляясь только одной рукой. Наконец, покончив с едой, он с довольным и сытым видом откинулся на спинку кресла, в котором сидел.
– Ты не сдержала клятву, Деллия, ты нарушила наш уговор, – заговорил Магий расслабленно, при этом вперив в сидевшую напротив него женщину неподвижный мутный взгляд. – Ты поймала Блоссия-старшего и весталку – за это тебе честь и хвала, но ты забыла о Децие. А ведь мы поклялись принести на алтарь Фурий головы обоих братьев, не так ли? Ладно, пусть будет так: ты выполнила одну часть нашего уговора, а я – другую. И вот тебе доказательство, что я не вру.
После этих слов Магий наконец выпростал из-под лохмотьев руку и показал Деллии... отрезанный человеческий палец с запёкшейся кровью, на котором алмазом блеснуло кольцо. Брезгливо морщась, Деллия пригляделась к нему: на крупном камне были высечены инициалы «DB». Она вспомнила, что такое же кольцо носил Марк Блоссий, только первая буква на нём была другой.
– Это... это палец Деция? – сдавленным голосом проговорила Деллия, побледнев как полотно.
В ответ Магий возвёл глаза к потолку и воскликнул:
– Он был отъявленный негодяй и самый мерзкий распутник! Да, во всём Гадесе не сыщется для него достойной кары. Но гнев Фурий настиг его здесь, на земле, и моей рукой свершилось возмездие!
Он умолк, и Деллия, глядя на его искажённое лицо, на котором выступили крупные капли пота, подумала, что с этим опасным безумцем её ждут одни неприятности.
Сейчас она желала узнать, что же всё-таки случилось с младшим из Блоссиев, и строгим голосом судьи спросила:
– Что ты сделал с Децием? Как и где сумел выследить его?
– Мне повезло, что он был без оружия. Клянусь Плутоном, не будь при мне моего доброго кинжала, он бы меня убил. – И Магий, на заросшем лице которого появилась глупая усмешка, икнул.
– Так значит, ты шёл по его следу?
– Нет, моя красавица, я следил за тобой. А уж ты привела меня к нему.
Магий перестал ухмыляться и снова устремил на Деллию свой страшный взгляд.
– Я не отставал от тебя, стараясь оставаться незамеченным как днём, так и ночью. По правде сказать, делать это было не так уж трудно: движимая местью и желанием схватить своего бывшего мужа и его любовницу, ты мало на что обращала внимание. Когда тебе удалось найти их, твоя цель была достигнута. Но не моя. Я видел, как Деций, поджав уши, точно заяц, бежал к лесу, и я поехал за ним. Я был на коне, а он шёл пешком и, конечно, быстро устал... Надо признать, сражался он за свою жизнь отчаянно. Я и не ожидал, что у этого изнеженного красавца могут быть такие сильные руки...
– Стало быть, ты обрушил на него самую жестокую месть и теперь можешь быть спокоен: возмездие свершилось...
– Спокоен? – Магий не дал Деллии договорить; он вдруг вскочил, глаза его вспыхнули. – Ты говоришь, я могу успокоиться? Нет, нет, нет! Смерть Деция не принесла мне желанного успокоения! Она, моя бедная сестра, умерла из-за него, и ничто, никакое возмездие, не вернёт её мне!
Внезапно Магий рухнул на колени и, припав к полу, застонал:
– Я покарал Деция, а кто покарает меня? Кто, чья рука перережет мне горло, как я перезал горло Децию? О Фурии, я служил вам! И где же ваша благодарность?
При виде безумца, в которого в мгновение ока превратился Магий, Деллию объял ужас. Она хотела бежать от него, но Магий прильнул к её ногам и, судорожно их обхватив, завопил:
– Убей меня, Деллия! Убей, ибо я тысячи раз заслуживаю смерти!
Деллия пыталась ногой оттолкнуть его; на неё нахлынуло невыразимое отвращение, ей захотелось раздавить прежнего своего сообщника, как топчут гадкого червя или ядовитого паука. Она вскрикнула то ли от страха, то ли от омерзения – и в один миг в атрий вбежала Сира с ножом в руке.
С удивительной смелостью бросилась сирийка на Магия, но он схватился с ней вплотную, пытаясь сдавить ей горло. Другая его рука удерживала нож, направленный ему в сердце, и он тяжело дышал, не спуская с Сиры злобного взора. Наконец ему удалось выбить нож из её руки, и он с силой швырнул её на пол.