Русская революция. Ленин и Людендорф (1905–1917)
Ленин, опытный партийный стратег, такую возможность тотчас подметил и в последующие годы широко эксплуатировал. Он разработал встречную стратегию, состоявшую в том, чтобы использовать создание внутренней агентуры Департаментом полиции, умышленно засылая в эту агентуру в центре и на местах подходящие кадры своей партии, которые добывали для него важную информацию, распространяли намеренную дезинформацию о внутренних процессах в партии и при случае старались повлиять на внутренние решения охранки. Уже в 1908–1909 гг. от большевиков на охранку работал больший процент людей, чем от какой-либо другой партии, причем все чаще высокопоставленных товарищей; четверо из пяти членов петербургского ЦК были в этот период агентами охранки [173]. Ленину понадобились представители в агентуре Министерства внутренних дел еще для одной особой цели: после разгрома нелегальных партийных структур полицией в реставрационный период при премьер-министре Столыпине он решил создавать легальные (внешне) структуры и поручил Бонч-Бруевичу, выходцу из уважаемого дворянского семейства с хорошими связями в столице, организовать в Петербурге легальное большевистское издательское предприятие. Он понимал, что для стабильной легальной издательской и общественной деятельности большевистской партии нужны терпимость и активная поддержка со стороны Министерства внутренних дел. С помощью специально подобранных партийных кадров он сумел таковыми заручиться, и его успехи в проникновении в страшную охранку вскоре сделали его желанным партнером для генеральных штабов центральных держав.
С пробудившимся у Ленина интересом к легальности связана и его попытка баллотироваться в III Государственную думу по большевистскому списку на выборах в сентябре — октябре 1907 г. Прежде он поносил Думу как фальшивый парламент и заставлял своих сторонников ее бойкотировать, теперь же, когда волнения заглохли, обладание депутатским иммунитетом казалось ему желательным для невозбранного продолжения революционной деятельности. Однако сомнительное имя реэмигранта, отщепенца русской социал-демократии с дурной славой не нашло отклика у рабочих из промышленных предместий. Раздосадованный Ленин снял свою кандидатуру, и это снятие, к которому его вынудили русские пролетарии, так надолго его уязвило, что спустя годы он вызывающе подписал одну из статей псевдонимом «Не-депутат».
Наконец, не удалась и его попытка, в утешение за практическое (Московское восстание) и внутриполитическое (выборы в Госдуму) поражения, войти в круг великих теоретиков. М. С. Кедрову, который по поручению Ленина взялся издать его избранные статьи и сочинения в трех томах под названием «За 12 лет», ввиду отсутствия спроса пришлось пустить отпечатанные экземпляры на макулатуру, что не могло не задеть самолюбие автора. В советской литературе этот факт сознательно замалчивался [174].
Таким образом, к концу 1907 г. все проекты, с которыми Ленин в 1905 г. приехал в Россию, провалились. После того как японские источники иссякли, он был вынужден расстаться с мыслью о революционном перевороте на родине, поняв, что собственными силами его не осуществить. Отныне Ленин делал ставку на новую войну, которая позволит ему реализовать прежние замыслы в другой форме. Своему товарищу Красину он сказал в декабре 1907 г. в Финляндии, собираясь бежать от полицейского преследования, что в России начинается период политической реакции, «который может продлиться лет двадцать, если не будет войны», и потому «надо ехать за границу и работать на это» [175]. Работать за границей против российской реакции и на будущую войну означало установить прочные связи с теми силами, которые принесут эту войну в Россию, а Ленину и его сторонникам предоставят возможность развязать революцию в собственной стране.
Экскурс: Ленинский финансист Л. Б. КрасинЛеонид Борисович Красин (1870–1926; партийные клички: Никитич, Винтер, Зимин, Юхансон, Лошадь, Николаев) был полиглотом с большими техническими способностями и светской элегантностью, а также, по общему мнению его товарищей, противников и биографов, особенно безжалостным террористом. Он поддерживал Ленина в сотрудничестве с японским Генштабом, а позже играл центральную роль в его отношениях с германским Генштабом, будучи во время войны его личным связным с Людендорфом [176].
Сын полицейского чиновника из сибирского городка Курган под Тобольском, Красин, подобно Ленину, вышел из привилегированных социальных слоев. Он связался с революционным движением в ранней юности, стал радикальным социал-демократом и лично познакомился с Лениным. Будучи с 1897 г. революционером, а после II съезда РСДРП (Брюссель — Лондон, 1903) членом ЦК, он в общих с Лениным интересах искал подходы к влиятельным и состоятельным меценатам. Со Львом Толстым, которого Красин посетил в Ясной Поляне и попробовал привлечь на сторону своей партии, у него ничего не вышло: целый вечер Красин с самым подкупающим видом и пропагандистским пылом новообращенного убеждал пророка непротивления злу, а тот на следующее утро назвал его погубителем будущего поколения России и выгнал из дома. После затянувшейся бурной юности с перерывами в обучении по специальности химика и электротехника, исключениями из технологических институтов Петербурга и Москвы, арестами за революционную деятельность Красин в 30 лет (1900) получил-таки диплом инженера в Харьковском технологическом институте. В том же году он с помощью старшего однокашника по петербургскому институту, социал-демократа из русских немцев Р. Э. Классона (1868–1926), нашел работу в акционерном предприятии с иностранным капиталом — на строительстве электростанции «Электросила», которую Вальтер Ратенау сооружал для немецкой компании «АЭГ» на Баиловском мысе (побережье Каспийского моря). Строительство велось с большим размахом и привлечением соответствующих сил, так как должно было создать энергетические предпосылки для развития бакинской нефтяной промышленности, обеспечив электрификацию буровых установок, добычи и переработки нефти. Классона с 1891 г. ввел в марксистские кружки М. И. Бруснев. В 1892–1894 гг. Классон стажировался в Германии и вернулся в Россию квалифицированным специалистом, но уже не активным социал-демократом. В декабре 1894 г. с участниками марксистского «салона» впервые встретился в своей петербургской квартире на Охте Ульянов [177]. Затем Классон занял должность помощника директора в проекте «АЭГ» и пригласил к себе на работу бывшего однокашника Красина.
На первом же рабочем месте Красин обнаружил свои истинные наклонности: в отличие от Классона, который в развивающемся Баку вырос в крупного энергетика, он четыре года (1900–1904) в основном пользовался своей должностью как прикрытием для нелегальной политической деятельности, устроил в близлежащем Баку современную тайную типографию, издавал подпольную большевистскую газету и разрабатывал оружие и методы для террористических актов. Когда охранка проследила его от Харькова до Баку и взяла под наблюдение, Красин стал искать новый конспиративный адрес. Он познакомился с популярным писателем Максимом Горьким и через него на финской даче литератора свел знакомство с московским миллионером-старовером С. Т. Морозовым — либеральным промышленником и филантропом, увлекшимся русским освободительным движением. Услышав зимой 1903–1904 гг. доклад Красина в Московском политехническом обществе о предприятии «Электросила» и электрификации бакинских нефтепромыслов, Морозов пригласил 34-летнего инженера на свою передовую текстильную фабрику в подмосковном Орехово-Зуево, желая оборудовать ее самой современной иностранной техникой. Задача Красина заключалась в установке на фабрике турбинного электрогенератора. Красин ухватился за возможность попасть в пролетарскую среду второй российской столицы и здесь добился признания, в котором отказал ему Толстой: «Красин совершенно очаровал Морозова и убедительно продемонстрировал свои способности инженера-электрика и фабричного администратора. Пользуясь случаем, Красин попросил Морозова выделять ежемесячно две тысячи рублей на нужды РСДРП, говоря с ним смело, не как подчиненный, а как равный. Морозов согласился, покоренный прямотой, открытостью и тактом Красина и сойдясь с ним во мнении, что подлинный прогресс в России возможен только благодаря сочетанию индустриализации с революцией» [178]. Весной 1904 г. Красин с семьей (он женился на разведенной женщине буржуазного происхождения с четырьмя детьми) перебрался в Орехово-Зуево, где его помимо высокого жалованья ждало существенное партийное финансирование.