Санкт-Петербург и русский двор, 1703–1761
Поскольку остальная Европа подавала примеры для многих реформ Петра, то неудивительно, что он искал иностранного наставничества в ряде ключевых областей образования. Взяв с собой в Великое посольство 61 дворянина, он положил начало политике отправки русских людей в Англию, Голландию, Германию, Италию и Испанию осваивать те предметы, которым не учили в России 785. Изначально особую важность полагали в освоении таких навыков, которые Петр считал полезными, а потому приоритет отдавался областям знания, связанным с военным и морским делом. Один из русских учеников, Иван Неплюев, впоследствии описал свой опыт. Он был одним из 30 молодых людей, посланных в Венецию в 1716 г. учиться на гардемаринов. Затем в 1719 г. их отправили служить на испанский флот. Официальная их подготовка охватывала изучение военной теории, фехтование и танцы. Кроме того, они объездили многие крупные порты Западного Средиземноморья. Неплюев повествует о том, какие трудности ожидали этих молодых людей. Они мучились с местными языками, не понимали смысла в своих занятиях и нередко сидели без денег. Мало того, несколько членов их группы умерли или сошли с ума. Остальные вернулись в Россию в мае 1720 г. и были экзаменованы Петром, после чего их разослали служить на флот 786. Молодые дворяне никоим образом не были единственной социальной группой, охваченной этим процессом. Например 40 приказных в марте 1716 г. отправились в Кенигсберг осваивать административную практику и немецкий язык, сыновья московских купцов с июня 1716 г. обучались коммерческому делу в Голландии, а другие студенты в тот же период изучали искусство и архитектуру в Италии 787.
Обучение за границей не пользовалось в России популярностью. Перспектива отправить своего наследника на чужбину, вложив при этом собственные средства на его содержание, не могла понравиться многим дворянским семействам. Да и самих молодых людей это обескураживало, ведь им не только предстояло провести долгое время в разлуке с семьями – например у Неплюева ко времени отъезда из России была жена и двое детей, – их к тому же посылали в неправославные страны, о которых они не имели никакого представления 788. Тем не менее уклоняться от исполнения петровских указов было неразумно. В.П. Шереметев подвергся наказанию за то, что в 1709 г. позволил жениться сыну, получившему приказ ехать на учебу за границу, и свадьба задержала отъезд 789. Впрочем, существовали и такие контраргументы, преодолеть которые было трудно. Так, Вебер, описывая русских женщин во время своего визита в Москву в 1716 г., упомянул про выдвинутый около 1711 г. и неосуществившийся план посылать за рубеж молодых девиц, «дабы они усвоили там иностранные языки и обычаи». По его мнению, этот план провалился из-за возражений нравственного порядка со стороны родителей, боявшихся, что общение с иностранцами пагубно повлияет на их дочерей 790. Более практическое объяснение состояло в том, что большая часть расходов на поездку возлагалась на семьи девиц, а они отказывались платить. Кроме того, положение с образованием менялось благодаря развитию подходящих учебных заведений в самой России. В 1715 г. Петр издал указ, которым предписывалось всем дворянским семьям посылать детей старше 10 лет учиться в Петербург. При этом в указе содержалось заверение в том, что за границу их не пошлют 791.
Отправка молодых дворян на учебу за границу составляла лишь часть более широкого взаимодействия с Европой в царствование Петра. Другим элементом этого процесса было преобразование российской дипломатической политики и службы в начале XVIII в. Петр сделал важный шаг, учредив постоянные посольства при других ведущих европейских дворах – в Лондоне, Париже, Вене и Берлине 792. Независимо от того, направлялись ли россияне в чужие страны учиться или представлять Россию как дипломаты, этот опыт давал им ряд важных культурных уроков. Из чтения и наставлений на родине они получали определенные сведения о том, как вести себя в обществе в некоторых ситуациях, но практический опыт был куда важнее. Жизнь за границей давала множество случаев наблюдать за общественной жизнью Европы и участвовать в ней – посещать театры и балы, бродить по европейским городам, бывать в гостях 793. Петр Толстой и Андрей Матвеев были одинаково поражены костюмом и поведением иностранок, когда один из них был во Франции, а другой в Италии, хотя Толстой проявил при этом скорее ханжество, чем любознательность 794.
Внутри страны непрерывный процесс петровских реформ убеждал в том, что образование как на центральном, так и на местном уровне является необходимым средством для воспитания полезных подданных хорошо организованного полицейского государства и членов общества. Хотя Петр, естественно, горячо стремился перестроить существующую систему для достижения своих целей, он не отбросил ее совсем. Образованием тогда ведала церковь с ее обширной сетью причта, и потому именно в руках церкви находились ключи к любым реформам этой системы. Официальная роль церкви в образовании была зафиксирована в «Духовном регламенте» 1721 г., в котором подробно оговаривались ее обязанности в сфере финансов и управления 795. Неотъемлемые пособия – Псалтырь, Часослов, азбука – также оставались базой для обучения основам грамотности. Как и в случае других петровских начинаний, результаты реформ образования были неоднозначными. При создании провинциальных «цифирных» школ в 1714 г. использовалась существующая сеть школ при церковных приходах, монастырях или организованных силами отдельных священнослужителей, в которых раньше учились только мальчики, предназначенные для духовного звания 796. Теперь этим школам были приказано принимать мальчиков из разных социальных слоев для обучения грамоте и счету 797. Это новое начинание по ряду причин оказалось в основном безуспешным. От будущих учеников требовался определенный уровень грамотности при поступлении, что давало преимущество детям местных чиновников и духовенства. Впрочем, последним в 1722 г. было позволено переходить в новые церковные школы 798. Другие семьи не хотели посылать детей в цифирные школы, потому что по возрасту было уже пора приставлять их к работе. В итоге из 2 тыс. учеников, посещавших цифирные школы в первое десятилетие после их учреждения, обучение закончили лишь около 300 человек, а примерно вдвое больше сбежало или было исключено 799. В 1744 г. уцелевшие цифирные школы слили с гарнизонными школами, учрежденными в начале 1730-х гг. при всех армейских полках для обучения солдатских детей 800.