Непобедимый. Жизнь и сражения Александра Суворова

Таким образом, поручение, возложенное на молодого обер-провиантмейстера, носило не столько рутинный, сколько подготовительный характер: в воздухе Европы уже отчаянно пахло порохом.
Англия в том же 1755 году вела негласную войну с Францией в Индии и Северной Америке, готовясь официально начать ее в Европе. В этой ситуации ей необходимо было отвлечь французские силы от заокеанских колоний и заодно охранять от французов курфюршество Ганновер, родовое достояние нынешней английской династии. Так как Пруссия была в дружеских отношениях с Францией, врагом Англии и Австрии, то русский канцлер граф Бестужев-Рюмин в 1755 г. заключил с английским послом Вильямсом договор. Россия обязывалась за субсидию в 500 тысяч фунтов единовременно и 100 тысяч ежегодно выставить против врагов Англии на континенте восьмидесятитысячную армию. Таким врагом, естественно, подразумевалась Пруссия. В то же время кабинет Уайтхолла был уверен, что Австрийская империя и так будет воевать против Франции. Однако же императрица Мария Терезия затребовала слишком большие, с точки зрения англичан, субсидии за защиту Ганновера от французов, – было это все в том же 1755 г. Тогда премьер-министр В. Питт Старший решил субсидировать Фридриха II. Прусский король знал, что его дядя Георг II английский считает его «самым опасным и злонамеренным государем в Европе» [90], но брань на вороту не виснет, и 16 января 1756 г. он заключил с Англией Вестминстерский договор. Фридрих II был почему-то уверен, что русская императрица и ее правительство примут такую комбинацию и будут «союзничать» с Берлином. Однако Елизавета Петровна категорически отказалась это делать с «философом из Сан-Суси» [91] и вскоре отправила в Уайтхолл секретнейшую декларацию, сообщавшую, что русские войска не выступят на защиту английских интересов в Ганновере, а будут действовать исключительно против Пруссии и ее короля.
Теперь, когда Петербург и Вена уже наверняка знали о союзе Берлина и Лондона, они быстро решили превратить свой старый оборонительный договор 1746 г. в наступательный. И 25 марта 1756 г. этот союз был заключен. Елизавета Петровна обязалась выставить против Фридриха II восьмидесятитысячную армию в помощь Австрии; в случае победы последняя получала назад Силезию, отвоеванную прусским королем в 1744 г., а Россия приобретала Восточную Пруссию, которую обязывалась передать Речи Посполитой в обмен на герцогство Курляндское, то есть польскую половину Латвии. Это была давняя мечта русских императоров и их министров. В столь стремительно менявшейся международной обстановке инспекторская миссия капитана Александра Суворова приобретала весьма серьезный характер.
Между тем дипломатическая буря собиралась не только у восточных границ Пруссии, но и у западных: Людовик XV был оскорблен тем, что его потсдамский протеже, которому он презрительно-высокомерно покровительствовал до этого, повел себя столь «неблагодарно», предав его коварному Альбиону. Король давно уже прислушивался к увещеваниям австрийского канцлера графа Кауница и пошел навстречу его предложениям, заключив 1 мая 1756 г. Версальский договор о взаимной военной гарантии против Пруссии. Грозовой горизонт вокруг Фридриха II окончательно замкнулся: война шла на него со всех четырех сторон.
    
Глава четвертая 
 Семилетняя война
Первая война – как первая любовь: впечатления самые сильные, переживания самые острые, уроки опыта самые глубокие, потому что все здесь в первый раз и на всю жизнь. И противник здесь достался русской армии такой, что спаси и сохрани, – король Фридрих был первейшим полководцем Европы. Нам придется встречаться с ним еще не раз на страницах этой книги, так не лучше ли познакомиться с ним поближе?
Люди одаренные рождаются нечасто, а среди монархов тем более. Фридрих II был и человек, и монарх очень способный. Философ и циник, скептик и рационалист, законодатель и полководец, трудолюбивец, писатель, дипломат, ценитель музыки, человек, совершенно аморальный в вопросах политики, – все это сразу и одновременно уживалось в нем. В молодые годы он пытался бежать из Пруссии, а став королем, превратился в рачительного хозяина и слугу королевства: едва вступив на престол, молодой король раз и навсегда запретил процессы по обвинению в колдовстве, заявив, что это позорный предрассудок. Завоевав у австрийцев Силезию, законодательно ограничил там крепостное право, все 46 лет правления старался строить народные школы в деревнях, был образцово веротерпим, заботился об Академии наук, построил здание Оперы в Берлине, коллекционировал живопись и скульптуру, сочинял музыку для флейты. И постоянно занимался делами королевства, чего нельзя было сказать ни о Людовике XV, ни о Елизавете Петровне. Он был сыном века Просвещения и старался быть философом на троне, как писал о нем Вольтер. Яркий представитель просвещенного абсолютизма, он имел право сказать о себе: «Я верный раб долга, который приковывает оковами пышными, но крепкими к моей родине» [92].
Но сколь был он нужен и полезен для Пруссии, столь же и опасен для ее соседей. Если видел он, что соседнее княжество или провинция в Германии плохо управляется либо слабо, как, например, Саксония, Силезия или Речь Посполитая, то считал недостойным не воспользоваться этим и не урвать кусок для приумножения прусского государственного тела. Четырежды его неутомимый аппетит разжигал войну в Центральной Европе, самой значительной из них стала Семилетняя. Отношение его к России было сдержанно-настороженным: короля пугали огромные размеры и все возрастающие силы северной империи, самим фактом своего существования она нарушала все политические планы, вызревавшие в его мозгу. Он старался избежать столкновения, но рассудок пасовал перед чувствами, твердившими о неизбежности схватки. Час ее пробил.
В начале лета 1756 г. Фридрих II, благодаря измене Ф. Менцеля, чиновника саксонского Министерства иностранных дел, получил неопровержимые документальные доказательства тайного союза Австрийской империи, России и Саксонии против него, а также детали планировавшегося вторжения австрийцев и русских в Пруссию. То, что он своей политикой захватов и интригами провоцировал обе империи на это, король признавать не хотел, считая себя правым в надвинувшемся конфликте. В июле он стал требовать от австрийской императрицы Марии Терезии официального заявления о желании сохранить мир, но она уже готовилась к вторжению и концентрировала в Чехии большую армию для вторжения в Пруссию через Саксонию. Естественно, императрица ответила обвинениями в захвате 15 лет назад Силезии и ничего не сказала о том, что не намерена атаковать Пруссию. Это послание было получено в Берлине 25 августа 1756 г.
К этому дню в течение двух месяцев Фридрих готовил все для превентивного удара, рассчитывая, и вполне справедливо, что русская армия пока что не сможет немедленно выступить в поход, а значит, его внезапный удар выведет сразу из строя Саксонию и Австрию. В такой обстановке ни Франция, ни Россия не вмешаются, и он быстро заключит выгодный мир. Он явно рассчитывал на блицкриг. 28 августа король встал во главе своих войск и повел их через границу Саксонии. Война началась, и никто не мог предположить, что продлится она семь долгих лет.