Братья Карилло. Когда мы упали

– Она к кому-то приходила, мы столкнулись внизу. И она поднялась со мной.
– Vieni… qua, mia cara… – прошептала мне миссис Карилло, и я взглянула на Остина, ожидая перевода.
Он выпрямился и подошел ко мне, остановившись у края маминой кровати.
– Она хочет, чтобы ты подошла ближе.
Остин выглядел слегка ошеломленным. Покраснев, я вошла в палату и встала рядом с ним, чувствуя себя довольно неловко.
Услышав рядом тихий смех, я взглянула на Остина, и он кивнул в сторону маминой кровати.
– Вперед. Она хочет с тобой познакомиться.
Опустив голову, я приблизилась к изголовью кровати. И увидела женщину с рассыпавшимися по спине блестящими черными волосами, кожей великолепного оливкового оттенка и глазами цвета корицы. Миссис Карилло казалась просто потрясающей.
– Лекси, очень… приятно… познакомиться, – тихо произнесла миссис Карилло, делая паузы между словами. В ее голосе слышался сильный итальянский акцент. Я видела, что говорить ей удавалось с трудом. Я очень сочувствовала бедной женщине.
– Я тоже рада с вами познакомиться, мэм.
– Кьяра, – подсказала она.
Я улыбнулась.
– Очень рада знакомству, Кьяра.
– Lei è bella, – сказала она Остину, вставшему с другой стороны кровати, и хрипло рассмеялась. – Un… piccolo folletto oscuro… [28]
Остин ухмыльнулся маме и бросил на меня веселый взгляд.
– Si. Lo é [29].
– Что? – прищурившись, проговорила я.
Остин лишь покачал головой и прикрыл рот рукой, чтобы спрятать ухмылку.
Снова повернувшись ко мне, миссис Карилло спросила:
– Ты познакомилась… с моим Остином… в университете?
Я замерла и, бросив взгляд на Остина, увидела, как он явственно кивнул, прося сказать «да». Конечно же, ему не хотелось упоминать Холмчих.
– Да, мэм. Я в группе поддержки. Я выступаю на всех играх «Тайда», дома и на выезде.
Миссис Карилло улыбнулась, но мышцы на лице приподнялись лишь с правой стороны. Однако, даже несмотря на небольшую потерю контроля над мимикой, она все еще оставалась одной из самых красивых женщин, что я когда-либо видела.
– А, футбол. Я… очень… горжусь. Остин… такой талантливый…
Миссис Карилло попыталась немного подвинуться на кровати и поморщилась. Остин тут же подскочил, чтобы помочь матери слегка повернуться на бок.
– Grazie… mio caro, – проговорила она сквозь стиснутые зубы и наклонила голову, чтобы взглянуть на меня. – Scusami [30], Лекси… Я устала… эта болезнь… просто ужасна…
– Спи, мама, – произнес Остин и натянул одеяло ей на плечи. – Я скоро вернусь.
– Хорошо… Проводи… Лекси домой. Уже… поздно… Защити ее.
– Нет, спасибо, со мной все будет в порядке, – запротестовала я. – У меня есть машина…
Миссис Карилло протянула ко мне дрожащую руку, и я тут же замолчала.
– Остин… проводит тебя… домой. Он поступит… правильно… Так ведь, mio caro? – обратилась она к Остину.
Окинув меня долгим нерешительным взглядом, Остин улыбнулся маме.
– Э-э… certo, Mamma [31]. Я провожу ее домой в целости и сохранности. Lo guiro.
– Такой… хороший мальчик, – прошептала миссис Карилло, закрыв глаза. – Ti voglio bene… Остин… Ciao, Лекси… Приятно… познакомиться… Возвращайся скорее…
А потом она задремала.
От нежности, с которой Остин смотрел на спящую больную маму, я чуть не разрыдалась. А когда он подошел и включил старый проигрыватель в углу палаты, по щеке все же скатилась слезинка. Из маленького динамика полились успокаивающие звуки «Аве Марии». Остин взглянул на меня и смущенно пожал плечами.
– Эта музыка вызывает у нее улыбку, – только и сказал он.
И в этот миг я осознала, что он похитил у меня кусочек сердца.
Остин махнул рукой в сторону двери, и я украдкой вытерла щеку. Когда мы вышли в коридор и он закрыл дверь в мамину палату, я неловко переступила с ноги на ногу.
– Ты ей понравилась, – закусив губу, какое-то время спустя проговорил Остин, нарушив напряженное молчание.
И я вдруг почувствовала себя счастливой, ведь я пришлась по душе его маме.
– Она мне тоже понравилась. Она красивая, – ответила я.
Остин кивнул. Похоже, он просто не мог говорить. Но я почти слышала, как он добавил: «Но она совсем недолго будет рядом».
– Ты вел себя с ней очень мило, – проговорила я и успокаивающе коснулась рукой его мускулистого плеча.
– Мило? – в ужасе воскликнул Остин.
– Да, суровый парень, ты вел себя мило.
– Ну, полагаю, стоит побыть милым еще немного, правда? – направившись к лифтам, он бросил взгляд через плечо. – Ты идешь, эльфенок?
Обхватив себя руками, я спросила:
– Эльфенок? Почему ты зовешь меня эльфенком?
Остин нажал на кнопку лифта и склонил голову набок.
– Мама решила, что ты похожа на маленькую темную эльфийку. – Он внимательно взглянул на меня, и в глазах его заплясали веселые искорки. – И я с ней соглашусь.
Я попыталась изобразить обиду, но думала лишь о том, что эльфы маленькие и худые. Миниатюрные и тощие.
«Неужели Остин с мамой считают меня худой?»
Я даже ощутила себя выше футов на десять.
Двери лифта открылись, и мы с Остином вошли в пустую кабину.
– А где ты оставила машину? – спросил он.
– На парковке на первом этаже. А твоя где?
– Нигде. Я приехал сюда на автобусе. В отличие от некоторых, у меня нет машины.
Теребя рукава натянутого на ладони свитера, я спросила:
– Тебя подвезти до школы?
Остин поднял руку, держа в пальцах ключи от моей машины. И улыбнулся.
– Я поведу. Так что формально это я тебя подвезу.
Открыв рот от изумления, я взглянула на висящую на плече сумочку. Она оказалась расстегнута. Я вновь перевела взгляд на ухмыляющегося Остина.
– Как…
– Я же вырос в трейлерном парке. Чтобы добыть деньги и еду, мне приходилось воровать. И я состоял в банде. Поверь мне, эльфенок, обшарить твой карман особого труда не составило. – Он посмотрел на ключи и разочарованно покачал головой, а потом, снова взглянув на меня, добавил: – «Приус»? Черт, эльфенок! Имея папочку-доктора, ты не могла завести хотя бы «Порше»?