Хризантема с шипами
– Прошу, господин Монт.
Берти оценил габариты и серьезность охранника и молча пошел к выходу. А я, дождавшись, пока закроется дверь, без сил опустилась на мягкую скамью.
***
Коляска неторопливо катила по булыжной дороге, проложенной еще лидийскими завоевателями, погромыхивала колесами, пружинила рессорами на поворотах и тихо поскрипывала, силясь скрыть неровность пути. Но я не обращала внимания на тряску. Разговор с Берти разбередил незажившие раны, и я не замечала ни узких улочек Уинтшира, ни сидящего рядом Саймона, ни мелькающих фонарей, ни светящихся окон домов. Все это оставалось позади размытым фоном, чем-то вроде вечерней прохлады, которую ты, вроде, ощущаешь, но привычно не обращаешь внимания.
«Успокойся, Сэнди, – стиснув руки, твердила самой себе. – Хватит жить прошлым. Не позволяй Альберту лишать тебя будущего. Посмотри, как много ты успела сделать всего за несколько недель. Открыла Модный дом, дала работу нуждающимся в ней женщинам, возможность жительницам графства носить красивую одежду. Разве это не чудо?»
Да, это действительно было чудом. А ведь всего чуть больше месяца назад тетя Мейбл предрекала мне быстрый и бесславный конец. «Хорошо, что твоей матушки нет на этом свете, Алекс, и она не видит, до чего ты докатилась!» – заявила тетушка во время нашей последней встречи. Я тогда зашла попрощаться перед отъездом, а тетя Мейбл даже на порог меня не пустила. «Я слишком дорожу своей репутацией и не могу общаться с разведенной женщиной, – сказала она. – Вот увидишь, не пройдет и полгода, как ты окажешься на самом дне. И всех, кто отважится тебе помочь, за собой утянешь». Что ж, я не стала унижаться. Молча развернулась и ушла, пообещав себе, что ни за что не сдамся, и обязательно останусь на плаву.
И что? Получается, я сдержала слово? Точно, сдержала! Не сдалась, не опустила руки, не скатилась на дно. И никакому Берти не удастся испортить первый радостный день моей новой жизни.
– Саймон, а когда у нас Летний бал?
Я посмотрела на охранника, а тот чуть ослабил вожжи и повернулся ко мне.
– Через неделю, – ответил Саймон.
– И где он обычно проходит?
– Так в Охотничьем зале. Это в старом здании собраний. Когда-то в нем сходились отряды для Черной охоты, а после нее там же праздновали очередную победу.
– Над кем?
– Как над кем? Над гверхами.
Саймон усмехнулся, а я смотрела на него и не могла понять, насколько он серьезен. Ветер ерошил короткие волосы охранника, грубоватое лицо казалось непроницаемым, а в уголках губ затаилась усмешка.
– Это такие местные легенды?
– Ну, для кого легенды, а для кого и не очень, – хмыкнул Саймон и замолчал.
Коляска свернула на Кленовую улицу, мимо промелькнули пышные кусты роз, оставив в воздухе шлейф тонкого аромата, а спустя пару минут по обеим сторонам дороги потянулись старые клены. Пышные, с острыми темно-красными, в отличие от привычных, листьями, и удивительно ровными стволами.
Я помолчала немного, но не выдержала и спросила:
– А кто они, эти гверхи? Ты их видел?
– Их никто не видит, миледи, потому они и гверхи, – неохотно ответил Саймон и причмокнул, погоняя лошадей. – Чего плететесь, бедовые? Пошли! – выкрикнул он, и коляска, загрохотав, понеслась быстрее.
Кленовая улица закончилась, мы свернули на Каштановую, и вскоре впереди показались массивные кованые ворота Горленда.
– Коли хотите про гверхов узнать, так вы у милорда спросите, миледи. Уж он лучше всех про них рассказать может, – помогая мне выйти, посоветовал Саймон.
«Ну да, как же! Спросишь у него», – беззвучно фыркнула я, но вслух ничего не сказала и вошла в дом, где тут же наткнулась на графа.
Уинтшир, прихрамывая, расхаживал по холлу и выглядел еще более мрачным, чем обычно.
– Где вас грасс носит? – увидев меня, рыкнул он и остановился. – Вы на часы смотрели?
В синих глазах металось холодное пламя.
– А в чем проблема? Не можете уснуть в одиночестве? – съязвила в ответ.
– Для того чтобы уснуть, ваша компания мне ни к чему, – заявил граф. – А вот ужинать в пустой столовой – увольте. Вы моя жена, и должны соблюдать правила Горленда.
– Вы хотите, чтобы я ужинала вместе с вами? С каких это пор?
Я едва не споткнулась от удивления, но в последний момент устояла.
– Такова традиция Уинтширов, – отрезал граф. – Семья должна собираться за столом.
– А мы семья?
– Вам напомнить брачные обеты?
– Я их не давала.
– Не обольщайтесь. Каждый из них подтвержден и принят магией рода.
Граф посмотрел на свои четки и небрежно сунул их в карман.
– Так что извольте переодеться и спуститься к ужину, – договорил Уинтшир уже более ровным тоном.
Видимо, сумел взять себя в руки. Кстати, меня всегда поражало это его умение скрывать эмоции. Казалось, всего какая-то секунда – и вот он уже абсолютно спокоен, а его глаза словно закрыты непроницаемой зеркальной пеленой. И разглядеть в них что-либо попросту невозможно.
– Что-то раньше вы не торопились придерживаться традиций, и трапезничали в одиночестве.
Я усмехнулась мужу в лицо. И вдруг почувствовала, как перехватило дыхание. Уинтшир смотрел на меня, а я снова, как когда-то в Кранчестере, ощущала невесомые прикосновения прохладных рук, их искушающую ласку, и не могла сдвинуться с места. Время растянулось, сердце билось все сильнее, его шум отдавался в ушах, а ноги стали ватными. И мне вдруг так захотелось поддаться. Забыться. Позволить себе ощутить чужое тепло.
– Миледи, вы вернулись!
Звонкий голос Мэри вырвал меня из транса и заставил очнуться.
– Наконец-то! Мы уже волновались! Ру три раза ужин разогревала, думала, что вы сразу за мной приедете.
Горничная частила, а сама уже забирала у меня легкую накидку и сумочку.
– Неужто еще клиентки пришли? Ох, сколько народу сегодня было! – не останавливалась Мэри, не обращая внимания на графа, и я в очередной раз поразилась тому, как ей удается полностью игнорировать Уинтшира. Вот будто его не существует.
С самого первого дня пребывания в замке Мэри ни разу не спросила меня о хозяине этого самого замка. И это было странно. То ли моя служанка так отгораживалась от страха, то ли считала, что раз я ее хозяйка, то все остальные для нее не указ. Впрочем, как бы то ни было, но Уинтшира такое поведение прислуги не раздражало. Казалось, он и сам рад не обращать внимания на новых людей, оккупировавших Горленд.
– Мэри, иди наверх, – велела я служанке и посмотрела на мужа. Почему-то мне не хотелось уходить, и я медлила, выискивая предлог, чтобы остаться. – Как ваша рана? Болит?
– Нет, – ответил граф, и в его взгляде промелькнула какая-то непонятная эмоция.