Хризантема с шипами

– Редклиф!
Граф не отвечал. Лицо его стало еще бледнее, скулы заострились. Святые небеса! Что с ним такое?
Я склонилась над мужем, торопливо расстегнула сюртук и опешила, увидев многочисленные темные пятна на белом полотне сорочки. Непослушными пальцами высвободила пуговицы из петель, осторожно сдвинула пропитанную кровью ткань и замерла, разглядывая испещренную шрамами грудь. Казалось, какая-то сила вспорола кожу изнутри, выплеснулась наружу, и теперь глубокие борозды алели на смуглой коже, как следы страшной битвы между человеком и… Кем? Духом?
Граф лежал без движения. Я огляделась по сторонам. Нужно было найти бинты или чистую ткань, вот только где их искать? Дом выглядел нежилым, а стоящие в гостиной шкафы – пустыми.
Щенок завыл еще жалобнее, и у меня засосало под ложечкой.
– Пушок, перестань.
Пес посмотрел на меня печальным взглядом, ткнулся графу в бок и замолчал. И эта внезапная тишина оказалась еще хуже.
– Я сейчас, – прошептала не приходящему в себя мужу и бросилась в холл.
Если верить расположению комнат, особняк почти не отличался от того, в котором находился Модный дом. А это значило, что спальни и ванные находятся наверху.
Я поднялась на второй этаж, отыскала комнату с большой старомодной кроватью и кинулась к шкафу. Тот оказался пуст. В комоде тоже не нашлось ничего подходящего. Как и в ванной. Я вышла из нее, и взгляд упал на окно, в котором виднелась крыша Бузинного коттеджа. На то, чтобы принять решение, ушло совсем немного времени, и спустя минуту я уже бежала вниз. Ступени лестницы, пустой холл, парадное, безлюдная дорога. Калитка хлопнула за спиной, ветки бузины встретили мое появление радостными объятиями, черный ход с легкостью открылся с помощью заклинания. Дом, который я сняла на полгода, все еще был моим. И там до сих пор оставались мои вещи. Мэри и Ру сумели взять только самое необходимое, а остальное оставили до лучших времен. Так что в коттедже наверняка должны были быть и бинты, и корпия, и карболовая кислота, и камфара.
***
– Снова ты? – Стоило только переступить порог, раздался в голове недовольный голос. – Явилась, когда не ждали, – проворчал дух дома. – А обещала навещать. Про жильцов вообще молчу. Небось, забыла уже?
– Нет, помню. Просто совсем не было времени найти кого-то подходящего.
– Все вы такие, – надулся дух. – Как надо что, так вы на все согласны, а как до дела доходит, так и норовите обмануть.
Он проворчал еще что-то неразборчивое и обиженно замолк.
– Прости, я обязательно выполню свое обещание, – вздохнула в ответ. – Только немного позже.
Я кинулась на кухню и принялась один за другим открывать ящики углового шкафчика.
– Случилось чего? – после недолгой паузы спросил дух. В его скрипучем голосе послышалось беспокойство. – Где это ты так изгваздалась? В земле вся, и руки грязные, не леди, а оборванка какая-то.
– Нет времени рассказывать.
Я наконец нашла нужные медикаменты.
– Эй, ты куда это? – возмутился дух, когда я собиралась выйти из кухни. – Остановись и объясни, что происходит.
– У меня муж в соседнем доме. Ему плохо. А я не знаю, что с ним.
– В соседнем, говоришь?
Дух как-то странно крякнул и затих, а через минуту чихнул и проворчал: – «ну и запустили особняк. Пылища кругом! Ладно, об этом потом поговорим. Видел я твоего мужа. Плохо дело. Много крови потерял, силу рода использовал, а она завсегда плату за помощь взимает. Видать, сильная нужда была, коли Черный лорд к потаенной магии обратился».
– Ты знаешь, как ему помочь?
– Это подумать надо, – пробормотал дух. – Обычными средствами тут не поможешь.
– А чем тогда?
– Да кабы знать! Нужно в памяти покопаться, вспомнить.
– Хорошо, ты думай, а я пока обычными средствами попробую, – решительно заявила я и торопливо пошла к выходу.
– Да стой же ты! Вот упрямая. – Дух сердито засопел и добавил: – Вместе пойдем.
– А ты что, можешь покидать коттедж?
– Я много чего могу, – буркнул дух. – Руку к стене приложи.
Я не стала задавать лишних вопросов и сделала так, как он просил.
Ладонь коснулась холодного камня, а уже в следующую минуту я оказалась посреди гостиной графского особняка.
– Ишь ты, совсем бледный, – сокрушенно сказал дух. – Помнится, дед его, старый граф Уинтшир, тоже однажды занемог сильно после волшбы, так его тогда водой из Черного озера отпаивали. Да, точно.
– А где это озеро находится?
Я пыталась остановить кровь, сочащуюся из ран мужа, и невольно вспоминала, что совсем недавно точно так же обрабатывала другую рану, на ноге. Правда, она выглядела иначе.
– На той стороне Кранчестерского леса, – ответил дух. – На границе с Ривией. Но у Черных лордов всегда был запас этой воды в Горленде. Так с давних пор повелось.
– Откуда ты все это знаешь?
– Вот ты странная, – хмыкнул дух. – Так кто ж мою искру зажег? Уинтширы. Им, почитай, все дримлеры в округе жизнью обязаны.
– Дримлеры?
Я наложила бинты и плотно затянула их на груди графа.
– Это нас так называют, домашних духов. И мы все тут меж собой братья. Только мало осталось тех, кто бодрствует. Люди перестали делиться с нами эмоциями, вот дримлеры и уснули.
Я слушала духа, а сама смотрела на графа и лихорадочно размышляла. Нельзя ему здесь оставаться. Одна я его до кровати не дотащу, а звать кого-то на помощь опасно. И вода, о которой говорил дримлер, есть только в замке.
– Значит, говоришь, вы все братья?
Я подняла голову и уставилась на стену, через которую прошла всего несколько минут назад. Решение пришло мгновенно.
– А ты сможешь поговорить с дримлером Горленда?
– С Уго? Это вряд ли. Сама же говорила, что он спит. Или уже нет?
В голосе духа прозвучало подозрение, а потом послышался дробный смех. Как будто камни с высоты карьера посыпались.
– Что, разбудила-таки? Ну да, ты можешь. Никому от тебя покоя нет, неугомонная!
– Так что, сумеешь?
– Надо попробовать. Давненько я за пределы дома не выходил, подзабыл уже пути маленько. Жди здесь.
– Стой! Как мне к тебе обращаться? У тебя есть имя?
– Ваго я. Ну все, не отвлекай. Пойду брата звать.
В холле стало тихо. Я взяла графа за руку. Пульс бился под моими пальцами медленно и едва ощутимо. Повязка оставалась чистой. Хоть кровотечение удалось остановить.
– Редклиф.
Я осторожно провела ладонью по колючей щеке. В душе шевельнулось незнакомое чувство. Оно не было похоже на то, что я испытывала когда-то к Берти. Тогда я ощущала безоглядное доверие и беззаботную, не знающую мук и сомнений, любовь, а то, что рождалось в моем сердце сейчас, напоминало хрупкий цветок, пробивающийся на пепелище. Осторожное, затаенное, хрустальное чувство – у меня не находилось слов, чтобы его назвать, да и не хотелось. Слишком ненадежным и неожиданным было то, что трепетало и робко распускалось в груди. Слишком непредсказуемым. И я боялась верить самой себе, и только все сильнее стискивала крупную руку мужа. Пальцы – длинные, чуть шершавые. Старинный перстень с тусклым фиолетовым камнем на указательном. Характерные мозоли на ладони. Такие остаются от оружия. Темные волоски, выглядывающие из-под манжеты, уверенное, крепкое запястье. Я гладила его, и всем телом ощущала отдающееся под моими пальцами биение жизни. Уинтшир не был изнеженным аристократом. Он больше походил на воина из старинных баллад, которые пела мне в детстве няня Дролл.