Хризантема с шипами

– А тебе так важен покой? Тогда ты сделал ошибку, выбрав меня в жены.
Я усмехнулась, посмотрев на мужа, и подошла к камину.
– Никаких ошибок, – отрезал Редклиф. – Я всегда знаю, чего хочу. И всегда это получаю.
– Какой самонадеянный у нас граф, да, Наго?
Я достала из-за пазухи маленький светящийся комочек и поднесла его к дымоходу. Крошечный дримлер нетерпеливо заплясал на моей ладони.
– Ну, давай. Иди, – разрешила малышу, и тот рванул к теплой каменной стене и растворился в ней без следа.
– Как тебе это удалось? – спросил муж.
– Что?
– Как ты поняла, что дух Дубового особняка еще жив? Дед пытался дозваться его почти сразу после пожара, но ничего не вышло. И мы решили, что дримлер погиб.
– Наго сильно пострадал, но не исчез. Просто впал в спячку. А когда мы с остальными духами образовали круг Энсона, он проснулся. Ну а дальше было просто – Ваго говорил, что мне нужно коснуться оставшихся от дома камней, чтобы он смог перенести меня обратно в Горленд, а я, когда дотронулась до остатков стены, почувствовала Наго.
Я взяла колокольчик, собираясь позвать Мэри, но та уже сама застыла на пороге.
– Ты нам не понадобишься, – посмотрев на нее, сказал Редклиф. – Принеси ужин и можешь быть свободна.
Я с удивлением посмотрела на мужа, а тот, дождавшись, пока Мэри закроет дверь, тихо сказал: – «Я сам помогу тебе переодеться». И столько предвкушения было в его голосе, что у меня загорелись щеки и сердце в груди понеслось вскачь.
– Иди сюда, – протянув руку, позвал меня муж, и я шагнула к нему в объятия. А он, подхватив меня на руки, направился к двери ванной. – Ты говорила, что я совершил ошибку, выбрав тебя в жены.
Редклиф опустил меня на пол и дернул завязки блузки. Та скользнула с плеч, за ней последовала сорочка, горячие руки медленно прошлись по ключицам, спустились к груди и накрыли полушария, чуть потянув соски. Но не успела я протяжно вздохнуть, как на смену пальцам пришли губы, и я не удержалась от стона.
Муж ненадолго оторвался, ловко расстегнул застежку юбки и лишил меня всех оставшихся предметов гардероба. Не иначе, с помощью магии.
– Редклиф…
– Так вот, об ошибках, – невозмутимо продолжил супруг, поворачивая вентиль крана. – Еще никогда в жизни я не был так уверен в том, что принял правильное решение.
– Хочешь сказать, что сразу все понял?
Я с трудом могла говорить, задыхаясь от изощренной ласки настырных рук, спустившихся ниже, к бедрам, и терзающих изнывающий бугорок.
– С первой встречи, – горячий шепот обжег шею. – С первой минуты, – пальцы проникли внутрь, вырывая из моей груди сдавленный стон. – С первого взгляда.
– Редклиф…
– Ты – моя, Сэнди. Только моя.
Движения стали резче, и я почти потерялась, приближаясь к черте, за которой растворялось сознание и исчезали любые разумные мысли, но муж, подведя меня к ней, остановился.
– Уинтшир, если ты сейчас ничего не сделаешь…
Я вцепилась в широкие плечи, стягивая с них рубашку, и потянулась к ремню.
– Что, Сэнди? – усмехнулся муж. – Что тогда?
– Отомщу! – стирая усмешку поцелуем, прошептала в приоткрывшиеся губы.
Правда, Редклифа эта угроза не испугала. Он подхватил меня на руки и шагнул в наполненную водой ванну. И сделал все, чтобы я и думать забыла о мщении. Да что там! Я вообще обо всем забыла.
Уже позже, когда мы с мужем ужинали, глядя на пляшущий огонь камина, в дверь неожиданно постучали. Стук был странным. Как будто стоящий за порогом человек не был до конца уверен, что хочет нас видеть. Правда, буквально через секунду послышался громкий удар и приглушенное ругательство.
– Что там еще? – спросил Редклиф и щелкнул пальцами, заставляя дверь распахнуться и открывая перед нами комично застывших Малыша Бадди и Ру.
– Простите, миледи, милорд, мы не хотелий вас беспокоить, – торопливо пробормотала Руанна и попятилась назад, но Малыш ухватил ее за плечо и заставил остановиться.
– Милорд, дело у нас к вашей милости, – пробасил он. – Да и вас это тоже как бы касается, миледи. Вы ведь ей хозяйка. Руанне моей, – пояснил он, переводя взгляд с Редклифа на меня и останавливая его на Ру.
Та замерла под огромной рукой и выглядела непривычно смущенной. Щеки грошчанки горели, крыжовенные глаза ярко сияли на помолодевшем лице, и Ру казалась удивительно хорошенькой.
– Жениться мы хотим, – выпалил Малыш Бадди, видимо, решив, что долгие объяснения ни к чему. – Вот, просим вашего разрешения, чтоб все, как полагается.
Он прижал Ру к себе и обнял здоровенной лапищей за плечи.
– Значит, договорились, наконец? – хмыкнул Редклиф, и в его глазах мелькнули смешинки.
И это было так необычно, что я залюбовалась мужем. Сейчас он выглядел таким счастливым и расслабленным…
– Договорились, – решительно кивнул Малыш Бадди и посмотрел на Ру.
– Руанна?
Я тоже взглянула на свою кухарку. Мне нужно было услышать от нее лично, что она по доброй воле идет замуж за Бадди.
– Так чегой, хозяйка? – впервые на моей памяти смутилась Ру.
– Ты действительно этого хочешь?
– Ну…
Ру по привычке сердито насупилась, но потом не удержалась и расплылась в такой счастливой улыбке, что я только рукой махнула.
– Что ж, если вам нужно наше благословение, то мы с графиней желаем вам счастья, – сказал Редклиф, глядя на смущенную парочку. – Когда собираетесь обряд проводить?
– Так чего тянуть? – довольно прогудел Бадди. – Мы хоть завтра готовы.
– Чегой это завтра? – возмутилась Ру и принялась выбираться из-под руки жениха. – А оглашение? А приданое? Что ж я, безродная неумеха какая? Вот как все необходимое соберу, так и назначим дату.
Она отошла на пару шагов от Малыша и независимо вскинула голову.
– Женщина, ты совсем с ума сошла? – отчаянно взревел Бадди, а мы с мужем переглянулись, пытаясь скрыть смех. – Сколько ты меня мучить будешь? Сама же сказала, что до свадьбы нельзя, а я…
Он неожиданно замолчал, вспомнив, что они с Ру не одни.
– Руанна, я бы хотела сделать вам с Бадди свадебный подарок.
Я решила вмешаться, пока дело не зашло в тупик.
– Позволь мне собрать для тебя все необходимое.
– Негожей это, хозяйка. Чегой вы на меня тратиться будете? – буркнула Ру. – Я и сама справлюсь, руки-ноги есть, за приданым дело не станет.
– Мне это доставит удовольствие.
Я улыбнулась, а Малыш Бадди затаил дыхание, глядя на свою невесту с таким ожиданием, словно от ее слова зависела вся его жизнь. Хотя, так ведь оно и было.