Одиночество жреца. Том I
Нет, конечно, бландское судно, на котором плыли мы с Орвистом, могло идти и быстрее, особенно при поддержке Орансы, но вот бочкообразные торговые суда, которые были с нами в одной флотилии, имели более скромные характеристики в плане ходовых качеств под парусом.
В итоге, на реке мы провели почти три недели, пока вдали не показалась величественная Парта.
Если северные берега Клерии были достаточно крутыми, и многие порты ставились в стратегически удобных местах из-за близости Бланда — в узких бухтах, которые позволяли закрыть порт двумя фортами, то у ламхитанцев такой проблемы не было. Издалека Парта напоминала огромный мегаполис, который раскинулся на правом берегу Рисса и в ширину достигал, на глаз, лиг пять-шесть. Город был лишен стен: враги до столицы Ламхитана, по легендам, в последний раз доходили в глубокой древности, еще во времена войн с магическим культом Крови, который подмял под себя почти всю Таллерию. Хотя, тот же Орвист в эти легенды не верил и сам культ Крови называл детской сказкой, которую рассказывают маленьким мальчикам перед сном, когда те клянчат какую-нибудь героическую историю о доблестном Пале.
На левом берегу Рисса тоже виднелись какие-то поселения, но, как я понял, это был скорее город-спутник или торговый хаб, чем реальное продолжение столицы. Да и управление разделенным на две части города, когда между левым и правым берегом был тот же пяток лиг — та еще задача, даже если у вас есть моторные лодки.
Моя первая догадка оказалась верна: часть нашей флотилии отвернула к левому берегу. Это были корабли, груженые простыми товарами, такими как шерсть, северные зерновые, изделия из древесины и металла, бочки с соленьями и снастями.
Часть каравана же, которая везла оружие, соль, готовые ткани и так далее — отвернула на правый берег, к столице. Туда же направились и мы.
Когда моя нога коснулась причала Парты, я окончательно осознал, насколько далеко оказался от ставшей уже родной Клерии. Вокруг звучал непривычный ламхитанский говор. Лу в первую нашу встречу накрепко вбила в мою голову только клерийский, который был максимально распространен на северо-востоке Таллерии, а вот с прочими языками было плохо. К моему счастью, падшая Клерийская Империя в свое время оказала влияние и на южное королевство. В Ламхитане был билингвизм и кроме родного для местных языка, тут говорили на южном варианте клерийского, который отличался примерно так же, как русский от болгарского или сербского. Иногда смысл ускользал, но если собеседник говорил медленно и сопровождал свои слова жестами, то основную суть уловить было можно. Так что через месяц или два в местном языковом окружении, и я начну говорить вполне бойко и четко, тут все было предсказуемо.
— Слушай, а почему вообще все говорят, что Ламхитан закрыт от внешнего мира? Вроде же цветущее королевство, жаркий климат, урожай дважды в год можно собирать… — спросил я Орвиста, когда мы уже причаливали в речном порту Парты.
Виконт покачал головой и загадочно ответил:
— Сейчас увидишь, Антон, сейчас увидишь.
Наконец-то корабль пришвартовался, трап был спущен и местные грузчики хлынули на палубу — разгружать судно. Мы с Виконтом кое-как прощемились мимо юрких смуглых мужчин, которые были нам в лучшем случае, по плечо, и спустились на берег.
Не успел я и глазом моргнуть, как из ниоткуда в нашу сторону вырулил отряд стражи: восемь бойцов в блестящих чешуйчатых доспехах и с длинными копьями, которые сейчас смотрели в небо. Нас мгновенно взяли в кольцо, а оружие угрожающе чуть опустилось, мол, не дергайтесь, или мы быстро сделаем из вас шашлык.
Я таким «теплым» приемом был озадачен, а вот виконт, который был подготовлен лучше, чем я, выудил из тубуса две грамоты, на которых стояли печати короля Кая Фотена.
— Послы Клерийского Престола, виконт де Гранж, наследник рода де Гранж, и барон Тинт, — сказал он и протянул бумаги одному из стражей.
Ламхитанец, сверкнув глазами, быстро взял бумаги и пробежался глазами по грамоте.
— Жетоны показать, — коротко, будто пролаяв, скомандовал стражник.
Мы оба послушно выудили из-под одежды наши регалии. Орвист — малый графский жетон, а я — свой баронский. То-то виконт прожужжал мне все уши на тему этого символа власти, трижды заставил перепроверить перед отправкой, взял ли я его с собой.
Примерно ту же процедуру сейчас проходил граф де Гранж, с которым следовало и несколько персональных слуг. В общей сложности наша официальная делегация насчитывала пять человек.
Когда формальности были «улажены», хотя это было похоже больше на взятие в плен, чем на встречу официальных лиц дружественного государства, нас пятерых согнали в кучу и, окружив, повели к двум крытым повозкам, в которые были запряжены низенькие крепкие лошадки. Оружие у нас изъяли: мечи потребовали сдать сразу же, та же участь постигла и мой посох. Все колюще-режущее было передано одному из стражей, который аккуратно нес наше оружие в руках.
— Вещи привезут, садитесь, — все так же коротко скомандовал старший стражник и указал кивком головы на повозки.
Я с де Гранжами устроился в первой, а слуг и личные вещи, которые мы несли в руках — погрузили во вторую повозку.
Как только мы оказались в коробке импровизированной «кареты», один из стражников ловко запрыгнул на козлы и хлестнул пару лошадок, которые чуть с ленцой, но потащили вперед наш транспорт.
Короче, это явно было похоже на этапирование преступников, а не на встречу посольства.
— И что, тут со всеми так или только с послами? — тихо спросил я у де Гранжей.
— Да что ты, Антон, все хорошо, — ответил Бренард, который сейчас протирал тонким платочком потный лоб, так как его парадный камзол оказался не по погоде теплым, — если бы не грамоты, тебя бы насадили на пики и дело с концом.
Я только покачал головой от такого гостеприимства. Видимо, ксенофобия в Ламхитане просто зашкаливала. Не любили тут чужеземцев.
— А если бы я, скажем, перешел где-нибудь вдали от дорог границу? Что тогда?
— О, каждый встречный мужчина бросал бы тебе вызов, пока в итоге тебя бы не прирезали в очередной дуэли, — спокойно ответил Бренард. — Так что никто дальше, чем на пятьдесят лиг вглубь Ламхитана продвинуться не может.
— И вы все равно торгуете с ними?
— Ну конечно. Они хорошо платят за металл, оружие, северную рыбу и китовый жир. Шерстяные ткани тоже берут, зимами тут по ночам холодно, причем холодно премерзко.
— А покупаете что?
— Ну, сушеные и отварные фрукты, прочие сладости, редкие породы дерева, местную муку, крахмал, да много чего… Но в основном, это что-то простое. Свои инструменты и механизмы они не продают, а жаль. Но в Ламхитане собирают по два-три урожая в год, так что есть, чем торговать. Например, у них очень чистое стекло, не чета нашему. Но вот с металлами проблема, так что очень многие слитки из земель Тиббота грузятся на корабли и отправляются сюда, на юг, — пояснил Бренард.