Сладкое искушение

Отец хватает Анну за волосы, подтягивает, и сжимает горло. Я резко дергаюсь вперед, но Джинджер на всякий случай цепляется за мой карман. Я отмахиваюсь от ее руки и гляжу на Анну — она напугана до смерти. Не могу больше смотреть на это.
Князь Тамуз чуть ли не млеет от удовольствия, сверкая глазами.
— Довольно игр. Я хочу крови. — Я засовываю руку в карман и сжимаю нож. Ну, раз уж он так жаждет крови, будет ему кровь, его собственная.
Я оглядываю стены и потолок, с каким-то отчаянием ожидая яркого света. Было бы отлично, если б прямо сейчас появились ангелы, однако никого кроме демонов и Нефов здесь нет.
Отец усмехается, а у меня кипит внутри от вида того, как он со взглядом охотника прижимает к себе Анну.
— Сперва мы насладимся ею. И я даже не претендую быть первым. Считайте, что она — мой вам подарок, братья. Только, смотрите, не убейте ее раньше времени, потому что сперва она должна познать все существующие виды страданий. Раз у нас на небесах есть зрители, так покажем им шоу.
Я едва дышу, когда на нее движутся Князья — Маммон, Тамуз и Сонеллион — Князья Жадности, Убийства и Ненависти. Мой взгляд прыгает по стенам. Да где эти чертовы ангелы?
Анна сопротивляется, ее трепыхания веселят отца, он ловит кайф от ее страха и побуждает других к безумию. Я больше не могу.
— Отец… — зову я.
— Не сейчас! — Он даже не оборачивается.
Маммон, ублюдок, убивший собственного сына Флинна, уже в паре шагов от Анны, и он расстегивает свои штаны. Я ловлю тяжелый взгляд Коупа, он кивает.
Я сосредотачиваюсь на Маммоне. Он непристойно облизывается и тянется к Анне. А дальше — не проходит и мига, как я вынимаю нож, открываю и бросаю точно в цель. Он попадает ему прямо в глаз, только рукоятку и видно.
Господи.
Задерживаю дыхание. Он отшатывается, заваливается набок, пытается выпрямиться, но все равно падает на колени. Его дух, словно огнем охваченный, начинает метаться перед мертвым телом. Я достаю и открываю второй нож. И вот уже все шокированные и ничего не понимающие взгляды обращены к Маммону.
Отец резко оборачивается, оттесняя Анну в сторону. Его лицо искажено от ярости. Брызжа слюной, он рычит на меня:
— Ты что сделал?
— Всего лишь обмакнул лезвие в святую воду, — отвечаю я.
Тело Маммона валится на пол, теперь очередь его духа корчиться в агонии.
— Ты, — шепчет отец. Он направляется ко мне, увлекая Анну за собой. Внутри все сжимается. Я публично унизил его самым мерзким из всех возможных способов, и если в ближайшее время ничего не произойдет — наше положение несказанно ухудшится. — Я доверял тебе.
Я едва сдерживаю смешок.
— Нет, не доверял.
Отец изумляется. Нефы и Князья ахают. Надо действовать осторожнее — необходимо заставить его отойти от Анны, а у меня остался только один нож. Но он выставляет ее перед собой, буквально прячась за ее спиной.
— Мерзкий слабак! — кричит отец. — В тебе было куда больше потенциала, чем во всех моих сыновьях вместе взятых! Но ты предпочел волочиться как дворняга за какой-то Нефилимкой? Неудачник!
Неудачник. Что бы я ни делал, ему этого всегда было мало.
— Убейте его, — приказывает Рахаб.
По никто не двигается.
В крови бушует адреналин, к счастью, мне удалось отвлечь внимание от Анны. Я верчу нож между пальцами, надеясь, что о ней забудут настолько, что отпустят и переключатся на меня. Я жду каких-то действий, но они способны лишь свирепо следить за мной своими красными глазенками.
А я их выбесил. Всех, кроме Джезбет, единственной женщины в строю Князей. У нее вид, скорее наслаждающийся представлением. И Алоцера, так похожего на своего сына Копано, сосредоточенно стоящего на месте.
— Брат Фарзуф, — заговаривает Астероф. Я предвижу дальнейшие его слова и замираю. — Боюсь, дела куда хуже, чем мы полагали. Твой сын и дочь предателя, похоже… влюблены.
Хм. Хорошо звучит. Вот он — самый серьезный пинок по яйцам, который я мог отвесить отцу. Которого, судя по виду, мягко говоря, подташнивает.
— Это шутка такая?
— Вовсе нет, — продолжает Астероф. — И они сделали все как положено. Они женаты.
Все присутствующие громко ахнули и начали перешептываться.
Восстание началось.
Следующими своего отца ослушались сыновья Тамуза, пускай и под влиянием Анны — даже удерживаемая моим отцом, она смогла послать им мысленную команду. Она крайне редко обращалась к своей уникальной способности управлять другими. Так что, к собственному удивлению, сыновья Тамуза сами опустили оружие и не напали на нас.
Дальше были близняшки, они отказались отойти от меня по приказу Астерофа. Князья зашипели от дерзости посмевших противоречить им Нефилимов.
— Простите, Князь Рахаб, — произносит сторожащий дверь Марек. — Извините, что прерываю, но кажется, сюда идет Князь Белиал.
Белиал входит в зал в образе юного рэпера в полосатом костюме, компанию ему составляет шикарно выглядящая Зания. Ее отец, Сонеллион, возмущенно вскрикивает.
— Предатель! Ты стоял за всем происходящим! Еще и дочь мою похитил!
Белиал хохочет над этим заявлением. Всем известно, что Сонеллион отказался от своей дочери.
— Нам многое предстоит обсудить, — говорит Белиал остальным Князьям. — Уверен, не я один знаю, что после Падения нас использовали как пушечное мясо. И только Люцифер виноват в…
— Как смеешь ты! — ревет Рахаб.
Сонеллион тянется за оружием, но Белиал указывает пальцем на меня.
— Подумай хорошенько, друг мой. Моего зятя видишь? Он великолепно обращается с ножами, в чем вы уже успели убедиться.
Я демонстрирую посверкивающее острое лезвие. На мне сосредотачивается куча разъяренных взглядов.
Белиал призывает Князей рассмотреть вероятность возможного возвращения на небеса, о чем они яростно спорят друг с другом. Я внимательно слежу за отцом, ловя момент, чтобы вырвать Анну из его рук. Присоединившись к спору, он разжимает захват и перехватывает ее за запястье. Я уже собираюсь рвануть в самую гущу, когда происходит нечто невероятное.
Нефилим Марек вытаскивает что-то у себя из-за пазухи и точным броском передает это Анне. Отец отскакивает, поняв, что это, а я бегу к Анне, в чьих руках ярким светом из рукояти вытягивается клинок. Она держит меч, освещающий все вокруг своим божественным светом.
Он неописуемо прекрасен. Как и она. Воительница моя.
Князья и шептуны начинают метаться, задевая друг друга, и порождают все больше криков и визгов, пытаясь отойти как можно дальше от Меча Справедливости.
Белиал, Марек, Бейк, близняшки, Зания, Копано и его братья присоединяются ко мне и встают позади Анны. Князья, готовые писаться от страха, отползают подальше, а духи, парящие над их головами, шипят.