Королевство душ
Я пытаюсь ответить, но горло пересохло, и у меня нет сил, чтобы просто пошевелить языком. Я не могу перестать смотреть на ребенка. У нее золотисто-медовый цвет лица, как у нашей матери, и непослушные черные кудри. Ее зеленые глаза сияют голодом, который по силе не уступает ненасытным амбициям нашей матери. И тут она издает смешной булькающий звук.
Обычный булькающий звук, как самый обычный ребенок. Не будь я свидетелем тех событий, которые привели к ее рождению, я бы подумала, что она совершенно нормальный младенец. Я бы баюкала ее на руках, радуясь, что у меня есть маленькая сестренка.
Эфия, Эфия, Эфия. Комната полна невидимых демонов, которые поют ее имя.
Как же я слаба. Потребуется время, чтобы набраться сил.
Но когда мне станет лучше, я убью свою сестру.
26До моей комнаты доносятся жалобные крики Эфии. Арти шагает по коридору, чтобы успокоить ее. Весь день ребенок был в таком состоянии, не помогают ни прогулки, ни укачивание. Я не понимаю, что с ней не так, но рада, что из-за нее у моей матери полно хлопот. Даже невидимые демоны замирают, боясь отчаяния моей матери. Насколько я могу судить, Арти только и делает, что откликается на каждый каприз Эфии. Ее план по освобождению ка Короля Демонов отложен на неопределенное время, и я сделаю все возможное, чтобы все так и оставалось.
Голова раскалывается, и мне хочется убежать в сад, чтобы подумать. Прошло уже несколько дней с тех пор, как я очнулась после ритуала – но у меня нет сил даже на то, чтобы встать с постели. Я напрягаюсь, чтобы снова пошевелить ногами, и позвоночник простреливает острая боль. Мне не остается ничего, кроме как снова откинуться на подушки. За окном небо затянуто тучами, которые почти созрели для грозы. В Тамар такое небо бывает во время сезона Осесе – когда прохладные ветры окутывают город, а дождь заливает Змеиную реку. Мы покинули Королевство в разгар Ооруни, а это значит, что я пропустила целый сезон. Коре предупреждала меня о Кефу, но к такому нельзя подготовиться.
Уже не в первый раз я вспоминаю бабушку и других эдамов. Не знаю, сколько времени прошло для остального мира – день или год, – но все равно удивительно, почему они до сих пор не пришли. Коре не может ожидать, что я задержу Арти надолго. Тем более Эфия очень быстро растет. Да и не то чтобы мне удавалось отвлечь маму, когда все ее внимание поглощено… моей сестрой.
С наступлением темноты Тай врывается в мою комнату с подносом в руках, и я борюсь с желанием сморщить нос. Надеюсь, она принесла не очередную тарелку подогретого бульона или чашу теплой воды. Я смотрю через приоткрытую дверь в коридор и замечаю Арти. Она прижимает Эфию к груди, поглаживая ее вьющиеся волосы. Меня пронзает острая тоска, и я прикусываю язык. Тай улыбается, видно, что она в очень хорошем настроении. Новый ребенок в доме явно поднял ей настроение.
– Привет, Тай.
Я отвечаю ей улыбкой. Несмотря на все случившееся, я рада, что с ней все в порядке. Я выпрямляюсь, прислонившись спиной к изголовью кровати, и слышу неодобрительное шипение. По крайней мере, теперь я могу сделать это сама. В первые дни после ритуала все было гораздо хуже. Тай и Терра поддерживали меня в вертикальном положении и кормили, потому что я не могла двигаться. Никто из них не жаловался, и я была очень благодарна. Тай ставит поднос на столик рядом с кроватью, и меня окутывает восхитительный запах. Арахис, жареные помидоры и имбирь. Запах напоминает мне о доме, о Восточном рынке. О Руджеке. Очередной укол боли. Так о себе дают знать желание и тоска, которые проснулись в моем сердце. Руджек будет злиться, что он не получил от меня послания. Но когда я покину это богами забытое место, то расскажу ему все, и он поймет.
Живот урчит, и улыбка Тай становится шире. Она принесла две миски супа и кусок хлеба, чтобы поесть вместе со мной. Какое-то время мы едим молча. Лишь крики Эфии прерывают тишину. За последние дни я не ела ничего вкуснее этого супа.
– Почему она постоянно плачет? – спрашиваю я Тай, которая поднимает глаза от тарелки, услышав мой вопрос.
Она показывает на свой рот и, когда я не понимаю, стучит по одному из своих зубов.
– У нее режутся зубы? – переспрашиваю я, морщась. Несмотря на все очевидные факты, я никогда не думала о том, что Эфия проходит через нормальные стадии взросления. Коре говорила, что время в Кефу ведет себя необычно, но, судя по всему, Арти и Эфия каким-то образом манипулируют им.
Тай кивает, достает из кармана фартука графит и бумагу и пишет сообщение:
«Кое-кого напоминает. Каким же ты была капризным ребенком».
– Не сравнивай меня с этим.
Я роняю ложку в фарфоровую миску, звон эхом раздается по комнате.
– Она совсем не похожа на меня. Да и вообще человеком ее назвать сложно.
Тай качает головой и кладет бумагу в карман. Остаток ужина мы проводим в молчании, а когда она уходит, я провожу вечер, мысленно повторяя в голове два ритуала. Из-под моей кровати исчезла шкатулка со свитками. Я проверила это, как только смогла двигаться. Вообще ее следовало спрятать, но теперь это не имеет значения. Мне хватило ума похоронить кости предков, прежде чем отправиться в пустыню. Помимо этого нужно снять проклятие с моего отца. Когда его проклятие будет разрушено, он сможет помочь мне с Арти, пока не придут эдамы.
Я засыпаю, думая о ритуале, под звуки плача Эфии на заднем плане. В первые часы рассвета я вздрагиваю и просыпаюсь от внезапного ощущения того, что кто-то рядом. Кто-то прижимается к моей спине, зарывшись лицом в мои волосы. Это прикосновение успокаивает, и я почти проваливаюсь обратно в сон.
У меня перехватывает дыхание, когда я переворачиваюсь на другой бок, постанывая от боли в мышцах. Я вижу девочку, которая смотрит на меня полными любопытства глазами бледно-зеленого цвета. Ее жесткие волосы торчат во все стороны. Эфия. Она опять резко выросла – теперь ей шесть или семь лет.
– Я уже видела тебя.
Эфия поднимается на колени, потом на ноги. Она прыгает вокруг кровати, сжав руки в маленькие кулачки.
– Ты была там, где тебе быть не следовало.
Должно быть, у нее было видение о моем прошлом. О том дне, когда я впервые продала годы своей жизни. Теперь магия цепляется за нее еще сильнее.
– Ты…
Слово царапает мое пересохшее горло.
Эфия моргает, потом наклоняется и касается моей шеи.
– Так лучше?
Боль исчезает, оставляя во рту привкус крови.
– Сколько времени прошло?
– Времени? – Она упирает руки в бока. – Время здесь не имеет значения, глупышка.
– Почему ты так быстро взрослеешь, – спрашиваю я, нахмурившись, – а я не старею?
– Потому что я так хочу, – отвечает Эфия. – Мама не позволяет тебе и другим играть со временем.
– Так что, тебе действительно шесть лет? – неуверенно спрашиваю я.