Война солнца
Мин вскидывает руки, без сомнения, собираясь не согласиться, но Фаулер прерывает его:
– Это хорошая идея. Пожалуйста, сделайте это, полковник. Дроны – не единственное, что нужно этому лагерю, чтобы выжить.
* * *
Той ночью я в своем кабинете мысленно готовлюсь к разговору, который предстоит мне с Сэмом завтра, когда в проеме появляется голова Гарри.
– Привет, Эмма, один из наших дронов подобрал что-то возле склада четыре-один-два.
Моя первая мысль – Джеймс, но он ушел недостаточно давно, чтобы успеть добраться до склада.
Я выскакиваю в коридор, следуя за Гарри в кабинет, так быстро, как позволяет моя больная нога. Фаулер уже там, как и полковник Эрлс. Остальная часть команды выстраивается сразу за моей спиной.
На большом настенном экране три армейских транспортника Атлантического Союза пробираются через заснеженную местность, подбрасывая лед в воздух.
– Это часть нашего конвоя? – спрашиваю я.
– Нет, – отвечает полковник Эрлс. – Таблички соответствуют машинам, назначенным в пятый лагерь. И они идут из лагеря № 5, двигаясь к складу четыре-один-два. Беспилотник, обеспечивающий эту телеметрию, был на пути к пятому лагерю, когда обнаружил машины.
В Атлантическом Союзе есть несколько специализированных лагерей, таких как лагерь № 7, где граждане нескольких стран объединяются, но по большей части лагеря разделены по нациям. Во время массовых эвакуаций в последние обитаемые зоны имело смысл группировать людей по общему языку. Это было также переговорное требование: каждая из стран-участниц хотела, чтобы их ресурсы и усилия приносили пользу их собственному народу. Лагерь № 4 – один из британских лагерей. Насчет пятого я не уверена.
– Каков состав пятого лагеря? – спрашиваю я.
– Это французский лагерь, – отвечает Эрлс.
– Тогда какие мысли о том, на что мы смотрим? – звучит голос Фаулера.
– Может быть, рейд из пятого лагеря, – говорит Эрлс, изучая экран.
– Или торговая делегация, – добавляет Фаулер и поворачивается к Гарри. – Мы обладаем телеметрией для пятого лагеря?
– Нет.
– Несмотря на то, что машины из лагеря № 5, это может быть возвращающаяся команда из лагеря № 4, – говорит Мин. – Возможно, они уже были в пятом лагере, добыли или выбили с боем транспортники и теперь возвращаются с большим количеством добычи. Мы знаем, что все машины и склады оружия в четвертом были уничтожены.
Фаулер откидывается на спинку стула.
– Когда в последний раз мы вызывали по рации наших людей?
– Незадолго до того, как дрон нашел конвой, – говорит Гарри. – Ответа не было.
Я удивлена.
– Я думала, что дроны создают радиосеть, чтобы улучшить связь с устройствами дальнего радиуса действия.
– Так и есть – и с некоторыми лагерями так было, – говорит Гарри. – Но беспилотники развернули ретрансляторы, чтобы минимизировать расстояние между устройствами. От лагеря к лагерю они летят строем, точно вороны. Дороги не являются прямыми маршрутами. Они, очевидно, где-то на дороге, которая находится вне зоны досягаемости ретрансляторов.
Я не ожидала этого до отъезда Джеймса.
– Продолжайте их вызывать, – тихо говорю я, чувствуя прилив нового страха.
– Будем, – говорит Гарри, глядя мне в глаза.
– Какие еще варианты? – спрашивает Фаулер.
– Мы можем отправить кого-то к ним на помощь, – предлагает Эрлс. – Используем квадроциклы, чтобы добраться до колонны. Они не смогут нести тяжелое вооружение, но могут взять много людей и боеприпасов. Такая поддержка могла бы предупредить конвой Джеймса о новой группе, приближающейся к складу, и предоставить ему подкрепление.
– Как долго это займет?
– Я не знаю. Квадроциклы движутся намного быстрее, чем грузовики в конвое, но никто не может догадаться, как быстро они их заметят и вообще доберутся ли они до конвоя до его прибытия на склад четыре-один-два.
– Выполняйте, – приказывает Фаулер.
– Сколько я должен отправить, сэр?
– А сколько у нас есть?
– Двадцать восемь.
– Отправьте их всех.
Эрлс щурится на Фаулера.
– Сэр? Бункер останется без защиты.
– Если мы не вернем Джеймса, – говорит Фаулер, – все это больше не будет иметь значения.
Глава 35
ДжеймсЯ просыпаюсь с ощущением слабости, боли и сухости в горле.
Проверяю рацию, но связи с Центкомом нет. К счастью, когда мы доберемся до склада, то окажемся в зоне действия ретранслятора.
Сегодняшняя поездка кажется бесконечной, грузовик едет по бескрайним белоснежным холмам, а над головой светит слабое солнце. Мы с Григорием едем в кабине, и ни один из нас не произнес ни слова с прошлой ночи.
По рации раздается британский акцент капитана Брайтвелл:
– Доктор Синклер, вы слышите?
– Да, я тут.
– Сэр, предполагаемый закат в T-минус два часа шестнадцать минут. Если мы поедем на грузовике до истощения топливных элементов, мы все равно будем в двух Кэмэ от склада.
– Кэмэ?
– Километры, сэр. Мы будем на морозе всю ночь. Советую остановить на пятнадцатом К и продолжить путь с первыми лучами солнца. Конец связи.
– Принято. Я думаю, в таких обстоятельствах мы можем двухкилометровый поход. Возьмем с собой минимальный комплект. Если доберемся до склада сегодня, то у нас будет больше времени, чтобы провести инвентаризацию и поговорить с выжившими. Да и ночевать на складе, вероятно, будет теплее и спокойнее. А первым делом утром мы могли бы двинуться к следующему лагерю. Там, скорее всего, есть транспорт, а может быть, запасная солнечная батарея, совместимая с транспортниками. Идзуми, ты готова к походу?
– Определенно.
– Капитан?
– Мы будем готовы, сэр. Конец связи.
– Принято.
Полтора часа спустя наш транспортник останавливается. Используя радиостанцию дальнего радиуса действия, я в последний раз пытаюсь связаться с ЦЕНТКОМом, прежде чем мы отправимся в путь. Мы все еще вне досягаемости ретранслятора в четвертом лагере. Я полагаю, что если бы мы смогли отогнать в лагерь грузовик, то связь бы наладилась – при условии, что сам ретранслятор в порядке. Возможно, он не работает в такую погоду. У нас было не так уж много времени, чтобы протестировать радиосеть перед ее развертыванием. Завтра разберемся с этой проблемой.
Мы с Григорием выходим, надеваем наши парки и балаклавы и присоединяемся к семи солдатам и Идзуми. Мы похожи на группу торговцев мехом, путешествующих по пустыне Аляски в поисках укрытия.
Вокруг падает снег, а сказанные мной слова сопровождаются тонкими клубами пара.