Война солнца
Я просыпаюсь и вижу Джеймса, сидящего на стуле рядом с моей кроватью. Элли сидит у него на коленях.
– Мама! – Она веселая. – Мы собираемся в поездку.
На моем лице появляется смущение. Джеймс резко качает головой, и так быстро, чтобы Элли не увидела. Я заставляю себя улыбнуться.
– Конечно. Я почти забыла. Мы собираемся в путешествие. Ты волнуешься?
Она кивает.
– Хорошо. Делай все, что скажет папа, ладно?
Джеймс встает и подносит ее ко мне, не позволяя лечь мне на грудь, но достаточно близко, чтобы мы обнялись.
– Попрощайся с мамой.
– Пока, мам. Я люблю тебя.
– Я тоже тебя люблю, солнышко.
Когда он уходит, я гадаю – куда. Или что сказал ей. Но больше всего меня волнует, почему он привел дочь попрощаться.
И нахожу ответ. Потому что это может быть действительно прощание. Он хотел, чтобы я ее увидела на случай, если так оно и будет.
* * *
Несколько минут спустя Джеймс возвращается с Сэмом. Мальчик старается выглядеть храбро, но обнимает меня так же крепко, как Элли. Я целую его в лоб и говорю, что мы скоро увидимся, как будто я в этом уверена.
* * *
Медицинский аппарат тихонько пищит, вводя анестезию, но я слишком устала, чтобы спать. Я переворачиваюсь в постели, наблюдая за входом в больницу, в моем сознании – смесь беспокойства и растерянности. Лекарство начинает действовать.
Наконец Джеймс возвращается, на этот раз один. Он тихо разговаривает с несколькими людьми, стоя в дверях. Я не могу разобрать слова. Сцена размывается. Внезапно он оказывается у постели, наклоняясь, чтобы поцеловать меня.
Мой голос звучит скрипуче от долгого молчания:
– Что происходит?
– Мы уходим отсюда.
– Как?
– Ты мне доверяешь?
– Ты знаешь, что да.
– Мне нужно, чтобы ты совершила прыжок веры.
Я качаю головой, пытаясь разогнать туман в голове. На лице Джеймса я вижу решимость. Но в глубине, под этой маской, снимаемой для тех, кто знает его так же хорошо, как и я, вижу страх.
– Я готова к прыжку.
Джеймс сжимает мою руку.
– Увидимся на другой стороне.
Он поворачивается к двери и делает знак ожидающим его людям. Входит Идзуми, позади нее шестеро солдат. За ними Артур с пустым выражением лица. Еще двое солдат толкают каталку в комнату. Машина висит на стержне, прикрепленном к каталке. Я узнаю ее. В последний раз я видела ее на стартовой площадке, когда она испытывалась на трех добровольцах. Точно так же, как тогда, на каталке лежит стазисный мешок. На этот раз он ждет меня.
Я чувствую, как мой пульс учащается. Адреналин проходит сквозь меня. Сознание проясняется, когда адреналин вымывается из моей кровеносной системы.
Монитор артериального давления выдает сигнал тревоги. Идзуми бросается к нему, нажимает на кнопку, заставляя его замолчать, а затем вытаскивает из своего кармана шприц и вводит его содержимое в трубку от капельницы, прикрепленную к моей руке.
– Что это такое? – обращаюсь я к ней.
– Простое средство, которое поможет тебе расслабиться.
Чем бы это ни было, оно работает. Моя рука становится тяжелой. Слишком тяжелой, чтобы поднять.
Когда я двигаю головой, мое зрение размывается. Все движения замедляются.
Я чувствую, как слова отдаются эхом в моей голове, звук медленный, как звуковая дорожка, проматывающаяся вперед.
– Зачем?
Джеймс наклоняется ближе ко мне.
– Мы должны.
Мой голос звучит неестественно, стон напоминает гнущееся железо.
– Зачем?
– Недостаточно еды. Недостаточно энергии, чтобы согреть нас.
Я киваю, движение требует от меня усилий, как будто вес придавливает меня.
– Дети?
– Они молодцы, – отвечает Джеймс. – Они были очень смелыми.
Успокоительное средство тянет меня вниз, как будто к моим ногам привязали груз. Внезапная мысль пронзает меня, словно удар током. Дети. Я смотрю на свой выступающий живот. Я пытаюсь говорить, но слова не выходят. Смотрю на Джеймса, молча пытаясь общаться, предупредить его, спросить его, выживет ли наш нерожденный ребенок.
Джеймс смотрит на Артура, затем снова на меня.
– Он будет порядке. И ты тоже.
Как будто во сне я чувствую, как солдаты поднимают меня, кладут мое тело в стазисный мешок. Плотный резиновый материал, холодный и тяжелый, ощущается на моей коже и топорщится, как влажная одежда.
Я слышу звук застегивающейся молнии, далекий и слабый. Шипение. Маска для лица касается переносицы, щек, подбородка. Я глубоко вдыхаю, но не чувствую запаха. Вокруг лишь темнота.
Глава 67
ДжеймсЕсть что-то невероятное в открывающейся нам картине: человеческие тела в мешках, сложенных друг в друге в комнате – как будто они припасы, лежащие в стороне. Но именно это мы и сделали. Мы поместили почти половину всего нашего гражданского населения в стазис. Мешки заполняют три квартиры, тела сложены рядами почти в половину высоты комнат.
Причина проста: скоро мы отключим тепло и электричество от подавляющего большинства складов. Стазисные мешки помогут пережить холодный вакуум космоса. Здесь у нас не будет проблем.
На заводе стазисные мешки печатают один за другим так быстро, как только возможно. В течение двадцати четырех часов последний из мирных жителей уже будет в стазисе.
Увидев Эмму, Элли и Сэма, заключенных в эти мешки, я сосредоточился. Мы выиграем эту битву, или они никогда не проснутся.
Я останавливаюсь на командном посту достаточно долго, чтобы просмотреть трансляцию с камер наблюдения. Сейчас ночь, во вражеских лагерях все тихо и спокойно. Серебряные куполообразные палатки с солнечными батареями раскинулись вокруг транспортных средств, словно спрятавшиеся в снегу жуки.
– Отправь еще одного, – приказываю я одному из солдат, сидящему за консолью.
– Какой сектор, сэр?
– Вам выбирать, капрал.
Не имеет значения. Они все это услышат.
На верхнем левом экране появляется далекая вспышка.
Купольные шатры остаются неподвижными. Никто не выходит, чтобы посмотреть. Но я знаю, это многих разбудило, и они не рады.
* * *
Одетый в свое снаряжение для холодной погоды, я брожу по пустым залам склада. Здесь лишь несколько солдат, прячущих колонки в потолке, воздуховодах, а также любых других потайных уголках, которые они только смогут найти.
Когда я остаюсь один, я поворачиваю дверную ручку одной из квартир. Она ничем не примечательна во всех отношениях. Я выбрал ее наугад, но именно здесь начнется наш последний бой.