Любовь Зла, или На побегушках у демона (СИ)
Рони отложила печенье.
– Мне хватит трёх. Но ты должен мне краски, не меньше шести цветов. А вот моё кормление и так входит в твои обязанности, не забывай об этом, исполняй их должным образом. Мне ещё отчёт писать… – намекнула она красноречиво и в ожидании вскинул бровь. – Ну?
– Пожмём руки? – оскалился Палач, приближая своё лицо к её лицу.
– Мечтай, – равнодушно отозвалась Рони и отстранилась. – Госпожа Сальма, – произнесла деловито, наблюдая за тем, как грациозно и изящно суккуб наливает кофе. – У вас потрясающее тело.
– Благодарю, – обворожительно улыбнулась демонесса.
– Но на нём нет клейма. Все демоны, занимающиеся трудовой деятельностью в «увеселительных домах» и проживающие в квартале грешников, имеют клеймо, позволяющее отличать их от других, – произнесла Рони, цитируя учебник. Не зря в архив ходила… Кофейник в руке Сальмы дрогнул. Тёмная тягучая капля приземлилась на белоснежную скатерть. – Вы проживаете в этом убогом месте, но ваши манеры и украшения, что на вас – говорят о том, что вы далеко не из низших. Ваше происхождение куда выше. И вот ещё одно любопытное наблюдение. При упоминании Кацу вы так старательно пытались скрыть страх за гримасой отвращения и недовольства, что не заметили, как нервно сжали пальцами ваше откровенное платье. Вы сбежали? От него? Думаете, получится долго скрываться здесь, нелегально работая в Клубе?
– Я… – суккуб поставила голубой фарфоровый кофейник, облизала губы. – Это всего лишь домыслы… – улыбнулась она натянуто. – Клеймо может быть в интимном месте, не на виду…
– Да бросьте, – равнодушно отмахнулась Рони, беря чашку в руку. – Палач знает правду, он всё про всех знает. Поэтому и привёл меня сюда так спокойно. А вся его молчаливость и якобы брезгливость, желание поскорее уйти – маленький спектакль для меня. Проверка. Всё-таки – я помощница, с меня повышенный спрос. Просто вы оказались между нами, а так бы… вам пришлось рассказать всё, ещё минут десять назад. Возможно, нам бы даже не пришлось переступать порог вашей комнаты. Я ведь права? – спросила, переведя взгляд на Дэмиана.
– Куплю тебе малиновый пирог, – расслабленно произнёс он, не сводя с Рони глаз.
– И краски.
– И краски, – согласился легко…
8.2
***
Квартал карателей мало чем отличался от Лоунда – небольшого городка на окраине столицы, из которого Рони родом. Вытянутые постройки с острыми крышами, ограждённые дома, довольно уныло, но не совсем мрачно. Дороги, выложенные камнем. Не хватает разве что деревьев и клумб с бегониями.
– Дом твоего брата…
– На Красной улице, сразу после площади…
– Ясно. А почему ты назвал Сальму сумасшедшей?
– Как ты поняла, что кофе и печенье ничем не отравлены? – спросили почти одновременно и обменялись красноречивыми взглядами.
Рони поджала губы, скрывая смешок, Палач тряхнул серебристо-пепельной чёлкой и заложил руки за спину.
– Ты была быстрее, – невозмутимо констатировал он. – Кацу признал Сальму своей парой и хотел поставить брачную метку. Инстинкты у инкубов и суккубов очень сильны, противиться им невозможно. Но Сальма смогла. Она своровала у своего избранника несколько ценных артефактов и сбежала до того, как Кацу успел поставить брачную метку. Сумасшедшая.
– Может, её не устраивал образ жизни Кацу? Вряд ли он изменится, – предположила Рони.
– Сумасшествие бегать от того, кто учует тебя на любом краю мира, с кем у тебя связь. То, что Кацу ещё не нашёл Сальму, говорит лишь о том, что он не очень-то старался. Какие у него для этого причины, я могу лишь догадываться. Возможно, ему просто весело наблюдать за бесплодными попытками избранницы спрятаться от него. Но истинное сумасшествие – думать, что за кражу у инкуба ничего не будет, если ты его избранница…
– И что? Он может даже убить Сальму? – с сомнением в голосе поинтересовалась Рони.
– Убить – вряд ли. Но сделать жизнь невыносимой – может, – пояснил Палач. – Теперь твой черед.
Рони задумалась. В том, что седьмой сын Повелителя узнает всё, что ему нужно, сомневаться не приходилось. Конечно, некая часть информации породит у него ещё больше вопросов, но тем интереснее, да? Чем просто вываливать всю правду за раз.
Разжигать любопытство в бесчувственном демоне довольно увлекательно…
– Может, прозвучит глупо, но интуиция меня ещё никогда не подводила. Я будто получаю сигнал прямо в мозг: опасно. И не трогаю «опасные» вещи, обхожу стороной «опасные» места и не ем то, что потенциально «опасно». Я привыкла доверять своему чутью.
– Посчитала эту часть своей биографии незначительной? – флегматично поинтересовался он.
– Да, – не стала отпираться Рони. – Ты бы не сдал Сальму инкубу, даже если бы она ничего не рассказала?
– Меня не интересуют чужие отношения, сами разберутся, – ровно отозвался Палач.
– Хорошо, – одним уголком губ улыбнулась Рони.
В груди разливалось тепло, очень похожее на благодарность. И пусть Дэмиан старался не ради суккуба, точнее просто решил остаться в стороне, потому что не любит лишние телодвижения и проблемы, требующие эмоциональной вовлеченности, Рони всё равно была ему благодарна. Сальму стало в некотором роде жаль…
Рони достала книгу, карандаш и начала делать набросок прямо на ходу. В принципе, она могла это делать в любых условиях, потом обрисует, добавит детали, но сейчас, главное перенести на бумагу свежий образ.
– Очень… похоже, – неуклюже похвалил Палач, заглядывая в книгу через руку. – Я там тоже есть?
Рони кивнула, не отвлекаясь от своего занятия.
– А что? Ты против?
– Странно, но нет. Наоборот. Снова это непонятное чувство…
Рони подняла голову, заинтересованно вскинув бровь.
– Раньше ты подобного не испытывал? – Палач покачал головой. – На что оно похоже? Ну… какое оно? Неприятное? Или наоборот?
Демон сощурился, будто размышляя.
– Раздражающее.
Рони попыталась сдержать смех, но вместо этого тихо хрюкнула в ладонь.
– Прости, – вымолвила, веселясь. – Это очень забавно.
Дэмиан наградил её полным осуждения взглядом. Мол, я тебе открылся, а ты… невежа.
– Мне смутно знакомо чувство радости… Я будто бы рад и одновременно бешусь, поэтому я могу описать это чувство только, как раздражающее. Оно раздражает меня, но не ты. Хотя именно ты – источник этих непонятных чувств. Опираясь на логику, я должен злиться на тебя за это, – развёрнуто пояснил он. Удивительно даже. Для такой откровенности нет причин, но похоже, с какой-то целью Палач захотел поделиться тем, что чувствует.
– Ты всё усложняешь, – вынесла вердикт Рони, закрывая книгу. – Что бы сейчас не происходило, оно не продлится дольше отведённого срока. Срока в три месяца. После истечения которого я вернусь в свой мир, а ты останешься в своём. И всё будет как прежде…
– Ты просто хочешь в это верить, – спокойно произнёс Палач, обходя фонтан, извергающий магму. Миленько… – На самом деле обратный отсчёт начался, когда Оракул назвал наши имена. И пути назад уже не будет.
– Утомил, – бесстрастно произнесла Рони, заканчивая разговор. – Не переношу философию. Давай к делу. Как мне следует вести себя в присутствии твоего брата?
Рони была бы счастлива никогда не встречаться с третьим сыном Повелителя, но… Сальма сказала, что слышала разговор Вацлова со своим сотником, по словам которого некая субстанция за секунду поглотила его десятника.
– Тихо. И незаметно, – серьёзно произнёс Палач. – На сегодня больше проверок не будет, поэтому… не будь собой. Будь неприметной. Я сам буду вести диалог с Вацловом, не вмешивайся. Не хочу, чтобы он заинтересовался тобой.
– Почему? – довольно равнодушно поинтересовалась Рони. Хотелось есть. Поскорей бы закончить с делами и пойти в таверну.
– Потому что мы очень азартны, Рони Уинтер, – спокойно произнёс Палач, пропуская мимо высоченного внушительного вида демона с топориком за ремнём. – Но то, что вызывает азарт у высших демонов, обычно нематериально. И несмотря на чёрствость и цинизм, нам присуще чувство собственничества. Я не намерен делиться тем, что уже считаю своим.