Каприз судьбы. Где, к чёрту, смысл?

Ну вот…
– Ты какого черта творишь?! – заверещала она, резко отталкивая меня и переворачиваясь на другой бок, а после быстро села, и ее изумрудные очи выражали гнев.
– Черт, – тихо выругался я, тоже сев и потирая голову, по которой ведьма попала своей сильной ручонкой. – Да не делал я ничего, сам только проснулся…
Такими темпами она меня точно убьет. Я хотел пошутить, но передумал, увидев ее разгневанный взгляд. Последние дни – прямо какое-то издевательство.
Трэа посидела немного в молчании, а потом поднялась и ушла в кусты. Я успел только спросить, куда она, но ответа не последовало. Я вздохнул и лег на траву, закидывая руки за голову и смотря на небо.
И как я вообще должен признаться ей?
– Алан! – услышал я зов Трэи и приподнялся. – Помоги мне!
Неужели уже остыла? Интересно, что ей нужно? Неужели даже еды собрать не в силах?
Я вздохнул и встал, плетясь в сторону зова. Вскоре я вышел на Трэю, которая стояла на вершине небольшого холма и за чем-то тянулась.
– Ты чего? – спросил я, забираясь к ней.
– Хочу достать тот фрукт. – Она показала на красноватый плод, висящий чуть дальше.
– Поздравляю, – спокойно ответил я, за что словил укоризненный взгляд.
– Я могу упасть, помоги мне, – почти приказала она, недовольно сверкая глазами.
Трэа тянулась за фруктом, стоя на краю бугра, и поэтому действительно могла в любой момент кубарем покатиться вниз. Я вздохнул и согласился.
«Если она сейчас не дай бог скажет не лапать ее, то скину ее отсюда сам», – недовольно подумал я, придерживая девушку руками за талию, пока та тянулась за фруктом. Но нет, Алден молчала, и я был этому рад, потому что утренний случай уже подпортил мое настроение.
– Еще чуть-чуть… – шептала она, наклоняясь все дальше, и я невольно подумал, что вот-вот упаду и сам.
– Трэа, да забудь ты про него, – попытался отговорить я, понимая, что чем дальше она наклоняется, тем меньше шансов удержаться нам обоим. – Черт, да я сам сейчас упаду!
– Ну еще чуть-чуть, подожди… – просипела она.
И тут она резко подалась вперед, срывая плод, и победоносно вскрикнула:
– Доста…
Но было уже поздно, потому что последнее ее движение все-таки нарушило наше равновесие, и мы кубарем покатились вниз.
Так как я держал Трэю за талию, мы летели каким-то единым шаром и, ломая ветки и кусты на своем пути, катились все дальше. Наконец склон кончился, и мы, перевернувшись, смачно обрушились на землю так, что я оказался сверху Трэи.
Ох, бедная моя головешка… Я ведь предупреждал!
Трэа цыкнула, потирая голову, а я приподнялся, опираясь руками по обе стороны от ее лица.
– Довольна? – раздраженно спросил я, а она фыркнула и отвернулась.
Странный фрукт валялся недалеко от нас.
– Откуда мне было знать, что мы свалимся? – ответила она.
Мы снова оказались близко, и такие ситуации начинали понемногу нервировать. Все вокруг провоцирует меня, а потом я получаю от Алден…
– Надо просто правильно рассчитывать свои силы, – сказал я тише через какое-то время, отворачиваясь и собираясь подняться – подальше от пьянящего, сводящего с ума мятного аромата девушки.
Но Трэа вдруг положила руку мне на плечо, и мне пришлось вновь посмотреть на нее.
Ее взгляд был тревожным, все недовольство из него куда-то испарилось.
– Ты чего? – растерялся я.
– Не знаю… Просто… – Она замялась, опустив глаза. – Я часто думаю о том, что мы делаем…
Я нахмурился, не понимая, о чем она говорит. Но ее молчание дало мне понять, что Алден имеет в виду как раз мои «срывы».
Я тоже промолчал, отводя взгляд.
– Алан, ты действительно думаешь, что это нормально? – Голос ее был озадаченным, и я не понимал, укоряет она меня или все-таки нет.
Я не знал, что ответить. Уже давно смирился с тем, что у нас разное происхождение, но Алден, похоже, только начинала думать над этим вопросом, и я не знал, что ответить ей.
– Ну не молчи же! – разозлилась она.
– Не знаю, Трэа, – выдохнул я, смотря на нее. – Я правда не знаю. Уже сам наш союз ненормален, но…
Было сложно продолжать, ведь мы говорили какими-то загадками. Я не знал, что чувствует ведьма ко мне, и поэтому выдавать свои чувства напрямую не собирался – все-таки мне еще с ней работать. А говорить намеками было явно не для меня…
Алден выжидающе смотрела на меня, и я все-таки нашел в себе силы продолжить:
– Но разве мы отличаемся от других?
– Мы отличаемся друг от друга, – уверенно, но тихо сказала ведьма.
– Но разве из-за этого мы не имеем права… – Я хотел сказать то самое, но понял, что это будет слишком, и прикусил губу.
Трэа поняла меня и опустила глаза.
Повисло напряженное молчание. Я не знал, что еще можно было сказать в такой ситуации, и уж тем более не знал, как поступить…
Но вдруг ведьма сама притянула меня к себе, обнимая. О-ох, что она делает?..
Ощущение близости вызвало мурашки по телу, и я выдохнул, зарываясь носом в ее распущенные волосы, и, закрыв глаза, глубоко вдохнул аромат перечной мяты. Вспомнились все моменты, когда мы были почти обречены. Когда Алден была на грани смерти или вытаскивала с того света меня. Жизнь на мгновение показалась непостоянной, способной в любой момент отправить кого-то из нас на тот свет хотя бы за то, что мы так часто обманывали саму Смерть. И я подумал, что это, может быть, последнее наше объятие, и на душе стало горько.
Ну да, она – ведьма, а я – инквизитор. Но ведь ей не помешало это различие, когда она была вместе с Дерианом. Так почему же не можем мы? Только из-за того, что я чуть более отличаюсь от нее, чем Дериан?..
Мы пролежали так какое-то время, после чего горячий шепот Трэи призвал вставать. Я согласился и, аккуратно поднимаясь и помогая ведьме, старался не смотреть ей в глаза. Алден сразу отвернулась и пошла в сторону нашего ночлега, а я вспомнил о причине нашего падения, поднял с травы фрукт и последовал за ней, стараясь отогнать мрачные мысли.
Когда я догнал девушку, то вручил ей фрукт и пошел в обратном направлении. Алден посмотрела мне вслед, но ничего не спросила.
Черт, как мне не хватает сейчас Лексии…
Я решил поискать воду – расслабиться сейчас мне было необходимо. И нужно подумать над теми словами, что сказала Трэа и что сказал я сам. Зная ее, можно догадаться, что завтра она будет совершенно спокойно смотреть мне в глаза, будто ничего не было, и, скорее всего, больше такой близости не допустит…
Я чувствовал себя подавленно, но все еще ощущал волнение, потому что так и не понял до конца, что же хотела сказать мне Алден. А робкие надежды еще томились в груди.