Ребус

– Ты позволяешь им напиваться в первый же день? – прищурившись, спросила Андра. – Не больно похоже на тебя.
– Я согласовал два бокала публичным заявлением. Ралд, – Дитр досадливо поморщился, – принес бокалы. Он уже бежит к тебе с одним, посмотри на него.
Ралд протянул Андре бокал и схватил ее за свободную руку, которую она живо выдернула, шикнув на него, что он нарушает ее пространство.
– Ничего, однажды ты меня туда пустишь, в это свое пространство, – с напускной бодростью сказал Найцес и удалился.
Андра закатила желтые глаза, Дитр лишь смешливо пожал плечами. Он отвел подругу к окну и усадил на подоконник, а сам принялся шепотом расспрашивать ее о плотине.
– Да, был, видела, – кивала Андра. – Когда мы приехали, он уже устал с демонстрацией и больше не раскланивался, а просто сидел как стервятник на краю. С нами он говорил, мы не отвечали.
– Молодцы, – одобрил Дитр. – Без глашатая нельзя. Законники вечно считают, что тоже умеют пользоваться словом всемирным, но…
– Умеем, но не так, как глашатаи. Поэтому мы и молчали.
– Но он, как понимаю, в Акке? Был, по крайней мере, вчера.
– Был. Он вроде бы появлялся то на границе, то на крыше магистрата в Окружних землях, жертв не было, поэтому не могу быть уверена, что это не байки и не ложные доносы. – Реа нахмурилась, почесывая острый локоть руки, в которой был бокал.
– Это я к тому, что он здесь. Он уже здесь, Андра.
– Что?! – охнула она, чуть не расплескав вино.
– Он… Ох, да ладно, это надо сказать всем.
Дитр слез с подоконника и поставил свой бокал на один из столов.
– Коллеги! – он хлопнул в ладоши. – Коллеги, минута вашего времени!
Люди замолчали, повернувшись к нему.
– У меня для вас две новости – хорошая и очень плохая. Хорошая – что Ралд Найцес кое-что нашел, чего не видел даже я, и уже очень скоро вам покажет, пока вы не успели напиться. – Ралд благодарно замахал руками, кинув лучезарный взгляд на встревоженную Андру, которая от беспокойства стала казаться еще более острой и угловатой. – А плохая – скоро, очень скоро нас навестит наш любимый клиент.
– С чего ты взял? – крикнул кто-то.
– Не нагнетай, он в Акке!
– Тихо, проблудь, тихо! – рявкнула Вица.
– Спасибо, Эстра. Я не нагнетаю. Сегодня человек с остекленевшим взглядом, словно его подневолили или закодировали, настроил нам музыкального манекена, чтобы он сыграл «Родную высоту».
– Парцес, да у тебя проклятие преследования, – протянул Коггел. – Это же «Родная высота», ее все знают…
– Доктор, – сказал Дитр душевнику, – у меня преследование?
Душевник пожевал губу и покачал головой.
– Меня там не было, я не видел и не слышал, но, если сложить один плюс один, то вероятно, ваши подозрения в худшем случае – профессиональная деформация…
– А в самом худшем, – прорычала Эстра Вица, – к нам очень скоро заглянет Рофомм, драть его ядовитой ивой, Ребус. И я очень советую вам не надираться как шахтеры в день Замершего Солнца, а отнестись к информации со всей ответственностью. Вы тут все, даже Найцес, взрослые люди, и я думаю, что вы понимаете, на что способен горелый выродок, и если он заявится завтра, а то и сегодня…
– Ставлю на послезавтра, – сказал Дитр. – Спасибо, Вица. Слушайте глашатая, коллеги, и будьте ответственны.
Ралд с грустным вздохом затолкал второй ящик вина куда-то под стол и занялся чемоданом с папками, который привез из столицы. Он принялся раздавать папки, приговаривая, что все выпили достаточно, чтобы это видеть, но не так много, чтобы ничего не соображать.
– Прежде чем вы откроете папки, попрошу минуточку внимания, – заговорил Найцес.
– Любишь ты внимание, – пробормотала Андра. – Прямо как Ребус.
– Чтобы повязать хмыря, надо мыслить как хмырь! – Ралд воинственно хлопнул себя по широкой груди. – Так, о чем я хотел сказать, – он потер ямочку на подбородке. – Вы знаете, что теперь нами будет руководить уроженец этого чудесного южного края Дитр Парцес. Кто не знает Парцеса – я вам скажу, что это особенный тип. Вы наверняка читали о деле кошачьей резни в столице…
Виалла опустила глаза и дернула плечом, и Дитру вдруг захотелось подойти к ней и сказать, что больше не будет никаких взбесившихся котов, она будет менять коды совместно с химиком, чтобы избежать действия странных газов, которые влияют на поведение служебных тварей. А еще ему хотелось потрогать ее волосы, и чтобы все коллеги разом исчезли.
– Да не переворачивайте вы страницы, так будет не интересно! – воскликнул Ралд, увидев, что кто-то потянулся развязывать свои папки. – Переворачивать строго по инструкции, вам же веселее будет. Я говорю о Парцесе, коллеги, потому что только этот человек может видеть во все стороны разом. Кто бы догадался проверить баллоны с газом…
– Да я просто работал, Ралд, – не удержался Дитр. – Я решил найти, что, кроме котов, связывает все эти инциденты, и так добрался до газа. Тоже мне…
– Парцес просто работал, коллеги. Чтоб все работали так просто!
Дитр вдруг почувствовал на себе чью-то всемирную нежность и, поискав чутьем ее источник, увидел, что ему улыбается Виалла Эрлиса. Он расправил плечи и впервые улыбнулся в ответ.
– Что я вам еще скажу, коллеги, – продолжал Ралд. – Он впервые за сорок лет, пока идет это дело, на котором сменилось… сколько там шеф-следователей?
– Пятнадцать, – напомнила ему Вица.
– …на котором сменилось пятнадцать шеф-следователей. И никто из них или их помощников даже не догадался задаться вопросом – а кто же ты такой, к демонам дерьма и грязи, Рофомм Ребус? Нет, конечно же, выясняли, откуда он взялся. Много не нашли. Подозревали – моя мать еще тогда замуж выходила – что Ребус – это группа людей, что не может один человек так, хм, работать. Спрашивали диаспору и Принципат – и те сказали, что такого гражданина или подданного у них нет, несмотря на звучное имя.
– Да ерунда с этими именами, – высказался Коггел. – У местных гралейцев вечно подгорает назвать ребенка то на «онн», то на «омм». А если назвали – чего б с потолка не взять еще и фамилию?
– Подтверждаю, – звонко добавила Виалла. – Полно людей недворянского происхождения с дворянскими именами. Многие из них даже не члены диаспоры.
– А вот Принципат сказал, что семья с такой фамилией действительно была, – говорил Ралд. – Но принадлежал ли к ней взявшийся непонятно откуда наш горелый друг – это было под вопросом. Мы знали, где он рос, а также где он учился. Записей о нем было мало. Здоровье в норме, учился на отлично. То, что Рофомм – большая умничка, мы это и так знаем. Знаем его рост и… и все. Рост, правда, не знаем, точно до ногтя, но…
– Патологоанатом нам однажды скажет, какого он роста, – пообещал один из полицейских.