#Бояръ-Аниме. Кодекс Агента. Том 1

Я ощущаю чудовищную усталость и больше всего хочу отключиться как минимум на сутки, спрятавшись от действительности и себя самого, но эта действительность настойчиво вторгается в сознание и гонит мысли по кругу.
Я бесшумно ступаю по мягким коврам и разглядываю череду огромных портретов импозантных мужчин в военной форме. Они висят на левой стене, каждый напротив окна. Персонажей на картинах объединяет аристократическая красота, мощная аура власти и цвет глаз. Их радужки ярко-фиолетовые. Эти же портреты еще недавно я рассматривал на интерактивной доске в Приюте.
Наконец, коридор заканчивается, и мы останавливаемся у резных дубовых дверей. По обе стороны от них стоят похожие на недвижимые статуи мужчины в строгих черных костюмах. Выражение их лиц непроницаемо, а строгий стиль одежды диссонирует с классическим убранством помещений.
Кивнув невидимому собеседнику, охранники синхронно подходят к дверям, бесшумно отворяют их и вновь застывают в неподвижности. Конибродский почтительно склоняет голову и предлагает войти в кабинет изящным жестом. Делаю несколько шагов и погружаюсь в атмосферу элегантности и исторического величия.
Ступни утопают в высоком ворсе ковра, а сам я тону в ярких потоках света, льющихся из хрустальных потолочных плафонов. Прищуриваюсь и встречаюсь взглядом с горящими фиолетовым пламенем глазами Шувалова. Он как будто сошел с одного из портретов в коридоре: тот же массивный волевой подбородок, прямой нос и густые черные брови, та же надменность и тяжелый проницательный взгляд — смесь властности и холодной вежливости на породистом аристократическом лице.
— Здравствуй, Саша! — произносит он густым басом и одним слитным движением поднимается из кожаного кресла с высокой спинкой.
Игорь Всеволодович грациозно огибает массивный письменный стол и идет ко мне, широко расставив руки для объятий. Безукоризненно сшитый костюм из дорогой фиолетовой ткани прекрасно гармонирует с горящими двумя сапфирами глазами и подчеркивает достоинства тренированного мускулистого тела.
Глава Рода заключает меня в крепкие медвежьи объятия и заливает тонким ароматом дорогого парфюма и табака.
— Добрый вечер! — приветствую дежурной фразой в ответ.
— Присаживайся! — предлагает Шувалов, указывая на кресло, стоящее у приставного стола для совещаний.
Опускаюсь в мягкую кожу и откидываюсь на высокую спинку. На столе фарфоровые тарелки с холодными закусками, фруктами и конфетами, в центре высится бутылка коньяка и несколько бокалов. Только сейчас понимаю, что жутко голоден и с нетерпением жду начала трапезы.
— Давай выпьем за твое чудесное спасение! — торжественно Великий Князь, и его уста озаряет искренняя улыбка. — Хотя бы какая-то польза от содержания фамильных виноградников!
Не дожидаясь моего ответа, он начинает неспешно разливать янтарный напиток в хрустальные бокалы. Я смотрю на тягучую ароматную жидкость и понимаю, что привычная словоохотливость куда-то пропала вместе с иронией. Хочу расслабиться, отдохнуть и выбросить из головы навязчивые мысли.
— За новую жизнь, добро пожаловать в Великий Род Шуваловых! — с чувством произносит Игорь Всеволодович и протягивает мне бокал.
Принимаю коньяк из рук Князя и замечаю надпись «Шуваловский» на граненой хрустальной бутылке. Скромное обаяние аристократии уже не удивляет и не вызывает отвращения. Я воспринимаю ее в качестве дополнительной декорации в следующем акте пьесы, одну из ролей в которой предоставили мне.
Мы чокаемся, отдавая дань древней традиции. Крепленый янтарь виноградной лозы вышибает слезы из глаз и даже бодрит — тревожные мысли слегка отступают. Князь пьет маленькими глоточками, смакуя драгоценный напиток и осуждающе сморит на мой быстро опустевший бокал. Тем не менее наливает мне еще порцию и ободряюще кивает.
Второй бокал я цежу медленно, копируя манеры Великого Князя. На его лице возникает выражение одобрения и расслабленности. Глава Рода смотрит на меня задумчиво, не моргая, и я не прерываю затянувшуюся паузу. Молча поглощаю балык, осетрину и розетки с черной и красной икрой. Моя задача — получать информацию, а не заполнять эфир пустой болтовней.
— Держи сувенир, — наконец, нарушает тишину Князь и бросает на стол состаренную бумагу, украшенную вензелями. — Счет из Яра за взорванный комод. С почином тебя! Теперь ты чистокровный аристо не только по происхождению, но и по манерам! Есть чем хвастать в компании других молодых повес!
— Чистокровный аристо по происхождению? — уточняю я, выгнув бровь. — Это новая легенда? Теперь агент Симпа играет за другую команду и под другим именем?
Старик вертит в руках почти опустевший бокал и не отводит от моего лица внимательный взгляд темно-фиолетовых глаз.
— Спишем твою злую иронию на усталость и стресс, — отвечает он. — Ты же проделал оговоренную нами домашнюю работу?
— У меня есть гипотеза, — киваю я. — Все воспитанники Приюта — не просто носители крови цветных аристо, седьмая вода на киселе, а бастарды глав и сильнейших наследников Великих Родов?
Предположение о том, что их посылают не убивать, а попытаться влиться в ряды высших аристо, я пока не озвучиваю. Мои покушения на Шувалова в этом контексте предстают в невыгодном для меня свете.
— Браво! — восклицает Князь и хлопает в ладоши. — Неужели эта очевидная мысль ни разу не приходила в твою светлую голову?
— Приходила, — пристыженно соглашаюсь я. — В детстве, когда хотел стать одним из вас…
— Тогда следующий тост — за сбывшиеся желания! — Шувалов разливает очередную порцию «Шуваловского» и вручает бокал.
Я чувствую, что пьянею, но от коньяка не отказываюсь. В Приюте нас, будущих агентов, учили пить и при этом не терять контроль над собой. Впервые в жизни хочу нарушить выжженные на подкорке правила и как следует напиться, чтобы вывалиться из опостылевшей реальности хотя бы на время.
— Ты — аристо, Саша, самый что ни на есть! — с пафосом говорит Князь, пристально глядя мне в глаза. — В твоих венах течет кровь Рода Шуваловых!
В уголках глаз Князя поблескивают слезы, а я не чувствую ничего. Ни по отношению к нему, ни по отношению к Роду, ни по отношению к себе. Мне кажется, что я не принадлежу к окружающей действительности и являюсь лишь сторонним наблюдателем в чуждом мне мире. Мы чокаемся тонкостенными бокалами, и я опрокидываю в себя следующую порцию тягучего пряного напитка.
В раннем детстве я всегда мечтал стать аристо. Грезил об этом днем и ночью, наделял себя придуманными сверхспособностями и запутанной родословной, уходящей корнями к великим предкам. Часами пялился в зеркало и пытался разжечь в радужках хотя бы жалкую искру.
Мечты сбылись, но лишь наполовину. Если Шувалов не врет, то я, действительно, аристо. Аристо и бездарь в одном лице. Ужасное сочетание. Калека, обиженный судьбой и вынужденный всю жизнь быть своим среди чужих и чужим среди своих. В лучшем случае — серый, годный лишь к службе в многомиллионной имперской армии.